Unknown

Парни заулыбались. Такими самодовольными мерзкими лыбами... Какими могут только они.

– На колени, Карен.

Я тяжело вздохнула. Колени дрогнули и упали. Девочки посмотрели на меня сверху-вниз.

– Ползи сюда.

Я поползла.

Завиляли вперёд-назад ягодицы. Закачались сиськи. Только что – подающая надежды подросток. Школьница. Чья-то дочь. Теперь – мясомолочное животное, напрашивающееся на шампур.

– Зад высоко подними. Ноги шире!

И это я тоже сделала...

Раздвинулись ягодицы. Ветерок похолодил запотевшие дырочки. Грудь сосками проехалась по шву между плиток.

– Боже. Как унизительно. – прокомментировала староста.

– «Да...», «Кхм…», «Действительно».

Я не видела ничьих лиц. Но, судя по голосу, Жанна, как всегда, не выдала ни капли эмоций. Да и остальные тоже не то чтобы падали в обморок.

А девки-то, кажется... Не особо и смутились. Да и напуганных среди них тоже не было.

Я позволила себе таки-опустить жопу. Сейчас всё внимание было приковано к ним. Девки застыли в каменных позах и смотрели в мою сторону.

– Чего? Понравилось? – спросил один из хохочущих парней.

Девочки промолчали. Но, судя по взглядам, которыми мы обменялись, те уже всё поняли.

– Нееет, – наигранно оскорблённо произнесла Лесли, глянув в потолок. – Но... – Она качнула головой. – Если так со всеми будет, то... Что поделать.

– «Да…», «Пожалуй, да», «Что поделать...», – закивали остальные девки. Тоже чуть более нарочито, чем следовало бы.

Парни резко замолкли. Лыбы сползли с лиц. Нежданно-негаданно происходящее из цирка шапито перешло в категорию... – «Что?!», «Чего?!» – Они правда согласились?! Девчонки согласились!..

Это меняло всё. Это меняло правила, повышало ставки, это… Это было что-то новенькое. Два непримиримых лагеря: парни и девки сошлись в принципиально непримиримом вопросе. Да ещё на таких, казалось бы… Невыгодных для одной из сторон условиях. Или так лишь кажется? Никто ничего не понимал. Все, от самых тупых, до самых умных, состроили серьёзные лица под стать моменту.

Девчонки пришли в себя первыми. Абстрагировавшись, они собрались в кружок и оживлённо зашептались.

–

Не знаю. А я вот не хочу что-то…

– услышала я обрывок фразы.

–

Надо, Хелен.

Я таки-решилась встать и подойти. В круг протиснуться не получилось – девки слишком увлеклись, но теперь я хотя бы понимала о чём речь. Судя по всему, девки задумали…

– Вы хотите вместе?! – вклинилась я.

Девочки обернулись. И пустили внутрь.

– Почему нет… Нормальная тема, – сказали мне.

– Училка пустила. Пустит и потом.

– Лучше сразу поунижаться вместе, – покивала староста. – Это лучше, чем поодиночке.

Я хмыкнула. Ну да. Разумный выход с их стороны. Хорошая мысля приходит опосля, да?

– Какие вы умные. Где ж вы раньше все были! – всё-таки не сдержалась и проворчала я.

– Прости, Карен. – сказала за всех староста. – Мы не понимали, насколько всё серьёзно.

Лесли и остальные просто потупились.

– Ладно. Не важно, – чуть оттаяла я. – Вообще, унижаться не так сложно на самом деле. Даже весело местами. Если… Уметь.

– «Если уметь», – повторила Хелен, поёжившись. Без агрессии, но и без теплоты.

– Будем учиться. – отрезала Жанна. – Но вообще… То, что мы тут услышали и увидели – это горячо, согласны?

Девочки покивали. С видимым сожалением, без удовольствия, даже местами нехотя… Но… Покивали.

– Тогда нечего бояться, значит. – подытожила староста. – Надо просто тренироваться.

Девки сурово покивали. Неуверенность ещё сквозила в лицах и позах, но общий план был понятен.

– А давайте придумаем, как можно больше унизительных правил! – подхватила одноклассница. – И тогда будет понятно, что делать. И чтобы не одни парни всё решали. Мы же не собираемся им доверять, да?

На этих словах парни подступили ближе. Из частной дискуссия постепенно перерастала в публичную…

– Мне нравится правило, что в мужскую душевую вход только голыми.

Девчонки оживились: – «Да», «Это классно».

– Нет, девки, стоп. Так не пойдёт. А если я хорошо буду унижаться, а вы плохо? – заартачилась Хелен.

– А парни будут следить, кто хорошо унижается, а кто нет. Это одинаково унизительно. – сказала староста, махнув на парней рядом.

Парни уверенно закивали.

– Да, Хелен. Мы тебе не простим, если ты будешь хуже нас унижаться, – кивнула Лесли.

– Да ну, девки, это уже какой-то кружок любительниц унижений у вас…

«Хелен…», «Мы же договорились!», «Тебе есть по существу что сказать?!» – девки начали выходить из себя.

– Погодите! – прервала я их галдёж злым шёпотом. Не то чтобы из желания помочь, а скорее… Ради ясности? И продолжила уже громче:

– Так есть же… Есть другой способ.

– Да? – девки повернули головы.

Я сложила руки и потопталась на месте…

– Я тут много чего наговорила, конечно. Но по факту… Я ведь всю неделю толком и не унижалась, – отчеканила я, оглядев всех. – Это можно делать по-разному. Дело… В инициативе. Либо она у них, – махнула я за спину. – Либо у нас. Ты просто приходишь, строишь стриптизёршу такую всю из себя и всё. Они просто стоят и дрочат.

– Да, она права, – согласилась Лесли. – Тогда можно сделать два клуба. Типа, клуб унижений и клуб соблазнений. И там уже… кому что.

– Это лучше, – выдохнула Хелен.

– И тоже спрашивать, кто как. Вы же будете отвечать?! – закончила Лесли, прикрикнув на парней.

Парни закивали с удвоенной серьёзностью.

– Нет, погодите! Если так, то это не серьёзно опять будет! – встряла одноклассница. – Я считаю, что все должны пройти через клуб унижений.

– Но и через клуб соблазнений тогда уже! – возразила Хелен.

– «Да, да», «Это справедливо», – поддержали друг друга одноклассницы.

Стукнувшись лбами в центре, мы продолжили мозговой штурм. Развернувшись к парням задами во всех смыслах. С чем, те, в общем-то, и не спорили. Они вообще буквально замерли, лишь бы не отвлечь нас, ненароком.

– Мы так-то не обязаны ограничиваться двумя клубами. – сказала староста. – У нас 5 дней в неделе.

– Да! Один день унижений. Другой соблазнений. Третий ещё что-нибудь.

– А поодиночке вы совсем не хотите, а? – хмыкнула я.

— Ну, если участвовать будем, то да… Можно оставить день или два. Как экзамен, типа. — нахмурилась Лесли.

– Да-да! – заголосила соседка. – И потом оценивать её!

– Как?..

– Так парни ведь скажут, – кивнула она.