Unknown

– И да – чтобы никаких брачных игр мне здесь. – объявила она, глядя на парней.

Повисло молчание.

Училка переступила с ноги на ногу и качнула грудями: – Плавки надевайте.

Парни недоумённо застыли.

– Плавки. Надевайте.

Траурно зашелестел нейлон… Щёлкнули на жопах резинки. Яички и члены снова сдались в плен тесным трусикам.

– Слежу за вами. Кого увижу без плавок – кастрирую. – буркнула училка. И после, сурово всех осмотрев, добавила: – И разошлись чтобы после звонка сразу же! Поняли?!

Народ вяло подакал. Училка ушла. Мальчики проводили взглядами её пышные ягодицы… А затем переключились на нас. Плавки забугрились от такого количества ничем не прикрытых сисек и кисок. Ситуация и правда экстраординарная. Самые статусные самки класса самолично явились на их глупые брачные игрища. Лесли с половиной компании. Без Диди. И ещё Жанна с такой же половиной компании.

– Жаль. А мы ведь честно разделись, – укоризненно сказала она. – А вы идиоты.

Одноклассники устало вздохнули. Спорщиков не нашлось.

– А... Зачем?.. – спросил кто-то сзади.

– Ну... – начала было одна, но резко замолкла.

Одноклассницы сглотнули. Снова повисла напряжённая тишина.

Несколько мгновений девки переводили взгляды то на полуобнажённых парней, то на самих себя же. Будто вдруг опомнились и теперь недоумевали, как их угораздило оказаться здесь в таком виде. Я хмыкнула, глядя на них.

Дуры. Но дуры горячие, созревшие. Местами даже переспевшие: с жопами, с отросшими сиськами. У меня есть версия, что побудило их к этому. Бассейн временно притупил им все комплексы. Видать, вспомнили, зачем всё это нужно. А теперь стоят и вспоминают, что сексуального опыта-то у них... Ничерта, в общем. Мне даже стало интересно, как они сами объяснят это.

– Половой... Отбор изучать? – наконец-то выдала одна из них. Кто поумнее.

– Посмотреть, как тут у вас его... Проходят, – пояснила староста.

Парни не отреагировали. Девчонки прикусили языки. Отчего-то все взгляды снова вернулись ко мне. Воздух заполнился страхом, потом и невысказанными мольбами…

Я вздохнула.

– А. На экскурсию, типа, – подмигнула я им.

– Да, – облегчённо кивнули девки.

– Ну…

Я нехотя отлипла от стенки. Пару секунд постояла, вальяжно разминая шею. Как герой боевика, которого снова просят взяться за старое. Вспоминать которое он не то чтобы хочет, но… Старые долги закрыть всё же надо. Особенно, если они не твои.

– Тогда пройдёмте. – сказала я, двинувшись. – Покажу.

Настал. Час. Расплаты.

Девочки столпились в центре зала. Я встала напротив, как командир перед взводом. Парни внимательно наблюдали. Девки держали лица, но тела выдавали, что к такому экспириенсу их жизнь не готовила. Члены мгновенно реагировали на каждое качание сисек и жоп. Одноклассницы ежились, поджимали ноги и старались не двигаться лишний раз. Не привлекать внимания… И ничего у них не выходило. Не для того их тела приобрели такие формы, чтобы делать их незаметнее. Даже если сами хозяйки не особо довольны таким раскладом.

– Хотите знать, как отбор проходит? – сказала я, сложив за спиной руки. – Хорошо…

Я намеренно затягивала начало, давая парням как следует «помариновать» девок. Те уже активно приценивались к начинающим шлюшкам. Нужно было дождаться определённой кондиции. Когда их крыша и подвалы снова начнут подтекать. Намокнут киски, порозовеют щёчки… И только тогда начать неспешно обрисовывать их перспективы…

Меня не перебивали. Ещё не привыкшие к похотливым взглядам, девки инстинктивно сбивались в стадо, но не я. Я была независима. От них всех. Что наделяло меня неосязаемой властью. Чем я и пользовалась.

– Так вот, – продолжала я. По ходу дела вышагивая влево-вправо. – Как только начинается ваша обнажённая неделя, запоминайте – вы больше не люди.

Я сделала паузу.

– Вы даже не шлюшки. Вы – секс-инвентарь. Вы голые обезьяны. Вы – цирковые собачки, которыми командуют все, кому не лень. – сплюнула я.

Капельки пота, вперемешку с водой текли по телам девочек. Их сосочки зябко топорщились, а головы жались в плечи.

– Не важно: какие вы крутые; какие вы умные, разносторонние. Тут вы – животные. Которые должны ползать с задранными жопами. Всё, что вы видели в порнухе, на физкультуре. Все прыжки, кувырки: вы всё это будете здесь исполнять. И никто вас не утешит, никто не спасёт. Прямо как меня. – я злорадно улыбнулась и понизила голос. – Будете только вы и пятнадцать членов. Которые смотрят вам в рот, в зад…

Я бросила взгляд на парней.

– Они могут подходить близко, да, – указала я на них девкам. – Не настолько близко, чтобы вставить, но достаточно. И вы будете сидеть. С открытыми ртами! Жопы себе раздвигать. Собственными же руками!.. Будете эстафеты тут бегать от одного члена к другому. Там, снаружи, – я показала на выход, – ещё цветочки. Там порядок. Там народ ещё как-то себя за людей выдаёт. Здесь – нет. Здесь на вас отыграются. За всё хорошее, за всё плохое…

Я расхаживала по импровизированному плацу и искренне наслаждалась процессом. Лица девок по мере рассказа то багровели, то белели, а вот их киски напротив – приобретали стабильно розоватый оттенок…

Постепенно от теории я перешла к практике. Ко всяким бытовым мелочам. Но от того не менее унизительным. На какой кран удобнее закинуть ногу… Какой из душей медленней нагревается. Всё это я уже прочувствовала на личном опыте и на собственной коже.

– Вон там камеры, – ткнула я в углы под потолком: – Вон там не стоять. – я показала на одну из кабинок. Ту самую, где впервые спряталась, к слову.

– Там слепая зона, – пояснила я. – Там вас выебут, облапают и вы ничего не докажете.

Парни похмыкали и переглянулись.

– Вон там щиток, – я показала на технический вход. – И вообще надо следить за этим местом. Оттуда могут физруки выходить.

– Это… Мы знаем... – нервно забормотали девки.

Я ещё раз осмотрела душевую.

Ну. Вроде бы всё сказала?..

– Я думаю, пора уже к делу, Карен, – подсказал кто-то из парней.

Послышались ядовитые хохотки.

– Самое главное-то не показала!

– А, ну… – Я скривила губу и повернулась к девкам. Мы пересеклись взглядами. Теперь перед ними стоял уже не командир, а солдат-смертник. Который сейчас с доблестью продемонстрирует, как жертвовать жизнью. Девочки это увидели. Поняли… И, к удивлению, я не нашла в их глазах злорадства. Или страха. Только решимость.

– Покажите. – холодно произнесла староста.