Прямо в сердце

2. Добрая охота

Дени смотрел на девицу – то есть на мага-некроманта по прозванию Черепок – и внутри у него что-то, прежде неизвестное, ворочалось и бурлило. Какая-то неведомая, непонятная радость, доселе ни разу с ним не случавшаяся. И вечер уже не вечер, и солнце как будто не успело сесть за горы, а ещё ярче засияло. Впрочем, он опомнился и поклонился.

- Рад приветствовать вас, господин Черепок.

- И я тоже, господин Мститель, - кивнула она без улыбки и поклонилась – по-мужски, но изящно.

Очень хотелось взять её за кончики тонких пальцев, прятавшихся в перчатках, и повести… куда? Куда-нибудь. На паркет. На самую высокую башню Саважа, откуда вид – дух захватывает. На берег моря в Массилии.

- Пушка, неси вина, я знаю, у тебя есть, - сказал он хозяйке.

- Воды, будьте любезны, мне и парню, - она села рядом на лавку и положила перчатки и шляпу на стол.

- Поесть, господа маги? – Пушка с поклоном подала кувшин с водой и стаканы. – Не откажите, у нас нынче похлёбка наваристая.

- Поесть, - кивнул Дени. – Мы уже успели, а вот господину некроманту с… помощником? Учеником быть не может никак.

- Не может, - подтвердила дева. – Пьеррен, живо садись, - кивнула мальчишке, и тот немедля послушался, глядя на неё с обожанием.

Интересно, знает её секрет или нет?

Тем временем Пушка расставляла тарелки с похлёбкой, несла свежий хлеб и зелень, и яблоки свежего урожая, и вино, и долила в кувшин воды.

- Рассказывайте, что за герой неживой к вам ходить повадился, - Дени кивнул ей и деду Матросу на противоположную лавку.

- Скажете тоже, герой, - проворчал дед Матрос. – Вепрь он, хоть и Чёрный, а кто есть такой Вепрь? Свинья, просто дикая. Вот наш как раз и есть – свинья. Один он был у мамки, Пернель с него пылинки сдувала – сыночка, мол, свет в окошке. Муженёк-то её не здешний был, тоже, поди, тот ещё фрукт, осел у нас, но ненадолго, в драку встрял, по голове получил, и концы-то и отдал. Сыночку и года ещё не исполнилось. Вот Пернель парня-то и избаловала. Она швея хорошая, заработок есть, и каждую монетку – ему. Леденец там на ярмарке купить или игрушку какую. А потом парень вырос, и ни в ученье никуда не пошёл, ни работать. Как же, мать кормит-поит-одевает, зачем ему напрягаться? Вот и болтался с такими же бездельниками по окрестностям, то к нам их занесёт, то по соседним деревням прохлаждались. Сбились в шайку, а как стало неспокойно – где-то и оружие добыли, одно ружьё у них точно было, а может, и поболее. А дальше как – короля нет, новая власть где дотянулась, а где и не очень, вот и нападали на путников на тракте, что в Массилию ведёт. Их ловили-ловили, но куда там, они то в горы спрячутся, то по домам своим рассыплются и отсидятся, то в лесу где-нибудь. А чиновникам Национального Собрания, бывало, и на лапу давали, чтоб те сказали, что никого не нашли.

- Но кто-то же рискнул его прикончить? – спросила дева.

- Так свои же, - закивал дед Матрос. – Один из них приполз помирать домой, сюда, он и рассказал, как прознали – едет обоз, да не просто так, а торговец вёз деньги, тайно, из империи кому-то сюда к нам. Так вот в горах, чуть за перевалом на нашей стороне подкараулили, дорогу перегородили и напали. Там, конечно, охрана была, но небольшая, рассчитывали на то, что маленький быстрый отряд не приметят. Но у того отряда был проводник, и проводник-то их и сдал. В общем, перебили всех, деньги забрали, а вот разделить не сумели – подрались. Говорят, больно много было тех денег, но кто ж теперь скажет, сколько, да и много ли, мало – им уже всё едино. Спаслись трое, один до деревни дополз и дома помер, двое сбежали, верно – с теми деньгами, больше их в наших краях не видели. А Вепрь, значит, Чёрный повадился приходить да к дружкам своим покойным домой заглядывать – мол, где вы там, перемолвиться бы. И бывало, что домочадцы, не разобравшись, сдуру открывали. И теперь он уже не один ходит, их там с полдюжины. Людям же не вдолбишь, что нечего неживым отпирать, сам таким же станешь, дело-то недолгое. Вроде и знают, а как видят знакомое лицо, так и теряют и память, и последние остатки рассудка, - ворчал дед Матрос.

- На место смерти не ходили? – быстро спросила дева.

- Нет, куда там, - замахал дед руками. – Кто отважится-то? Дело такое, непростое. Раньше можно было хоть священника позвать да молитвы почитать, а где же его взять-то теперь?

- Сказал бы, у нас есть, - заметил Дени.

Потому что и впрямь есть, и священник отец Ансельм, и трое монахов. Всех спасли от расправы, когда было им тяжко, теперь они молятся за Саважей и всех, кто рядом с Саважами.

- Так лучше ж под корень извести, верно? – дед смотрел на деву.

- Верно, - кивнула она. – В котором часу обычно приходит эта ваша свинья?

- А незадолго до полуночи.

- И далеко ли до того места, где они полегли?

- Далековато, с полдня будет.

- И на ночь там, думаю, делать нечего, - сказал Дени как мог веско.

Станется ещё потащиться проверить, знает он таких!

- На ночь нечего, ночью нужно здесь ждать, - кивнула она. – А вот когда с ним разделаемся, потом и сходить проверить, чтобы никого не осталось. Завтра днём.

План выглядел годным, и Дени согласился.

Дед пошёл внутрь домика, Пушка понесла кувшины парням на террасу. А Дени взглянул на деву и спросил:

- Нежить-то доводилось бить?

- Ещё бы, - задрала она нос.

- А с боевыми магами вместе?

- Где ж их взять, тех боевых магов, - ещё и усмехается.

- Да вот есть у меня, - Дени тоже усмехнулся. – Главное правило – друг другу под руки не лезть. Ни тебе, ни нам.

- Годится, - кивает согласно.

- Парня своего здесь оставь, он нам не помощник.

- Конечно.

- Думаю, справимся, - он ничего не мог с собой поделать, смотрел и улыбался.

И, наверное, долго бы ещё смотрел, но снаружи завопили:

- Пришёл, пришёл! К мамке своей пришёл, прямо к дому Пернель!

- Вперёд, - Дени поднялся, надел шляпу и кивнул деве.

Она тоже поднялась, подхватила шляпу, взглядом велела своему мальчишке сидеть здесь и пошла за Дени.

* * *

Изабель было не очень-то интересно слушать, чем знаменит тот дохлый разбойник, которого предстояло уничтожить. Поэтому она не слишком вслушивалась в слова дедка, повествующего о деяниях разбойника при жизни, зато ела вкуснейшую похлёбку, в доме Туше варят не так, и поглядывала на Мстителя.