Прямо в сердце

Часть пятая. La Finale. 1. Бал в Опере

Декабрь 1804

Дени не любил балы.

И повод для множества торжеств тоже не сказать, чтобы одобрял. Но… подумал и согласился участвовать.

Его устраивало, что Бонапарт был первым консулом – потому что когда разумный человек стоит во главе государства, это хорошо и правильно. Бонапарт показал себя разумным, причём не только военным гением, но и отличным управленцем, а это было едва ли не важнее, чем военные победы. Новые законы затронули все стороны жизни, и в целом ничего плохого в них не было, а если смотреть со стороны магической части общества – так и вовсе.

Маги понемногу возвращались и во Франкию, и во все те сферы, где без них нельзя или сложно. Конечно, понятнее всего оказалось с некромантами, но и польза от всех остальных уже не ставилась под сомнение. Все те, кто десять с лишним лет назад готов был отправлять магов на гильотину и выжил, теперь либо истово соглашались с новыми законами, либо молчали. О нет, упёртых ненавистников хватало тоже, иногда они осмеливались что-то говорить, да кто бы их слушал!

Возрождённая Магическая Академия Паризии в прошлом году набрала студентов уже в четвёртый раз. Лионель Дюваль с радостью принялся за восстановление старого и устройство нового, и так на территории Академии появилась школа с пансионом для магически одарённых детей. Так же оказалось, что до революции магическое образование финансировали вовсе не из королевской казны, а из личных средств магических фамилий – скажем, Роганы вкладывались именно как древний магический род, а вовсе не как короли. И сейчас оказалось, что те самые магические фамилии вовсе не располагают теми же доходами, как раньше, и даже возвращение отобранных земель пока ещё не поправило дело. Что ж, вложились все, кто смог, но этого оказалось недостаточно.

И тогда Бонапарт вмешался и в магическое образование – как и во всё прочее. Он предложил проект закона, по которому Академия и школа получают деньги из казны, но все маги обязаны получить образование и после отслужить государству. Он уже вполне представлял, что необученный маг в лучшем случае не принесёт никакой пользы, а в худшем – создаст множество проблем, и считал магов стратегическим ресурсом. И распорядился – все маги должны быть учтены и обучены, и после применены на государственной службе. Выпускной экзамен из Академии являлся как раз необходимым для государственной службы, и обученного мага ожидали армия, правительство, целительство и многое другое.

В целом Дени был согласен с такой постановкой вопроса, но понимал – далеко не всем это придётся по нраву. Как это так – государство учитывает всех магов, оплачивает их подготовку и потом требует службы? Раньше так не было.

Но раньше вообще всё было иначе, и раз уж мы движемся куда-то там вперёд, то может быть, такая система подойдёт тем самым новым людям в новой жизни? Скажем, Жанетта недоумевала и фыркала, когда он рассказал ей о таком подходе к магическому образованию и последующему учёту всех магов республики. Но, правда, сама она тут же согласилась, что старые методы не работают, и теперь нет тех сеньоров, которые готовы отвечать за магическое обучение в своих землях. И раз так, то пускай этим занимается государство – в лице того же Бонапарта, а после него – ну, поглядим.

Лионель Дюваль нашёл себе какое-то количество преподавателей, восстановил факультеты, сформировал новые планы обучения – теперь студентов принимали в шестнадцать лет, а выпускали спустя пять лет подготовки. Дени тоже попытались привлечь к делам боевого факультета, но он понял, что теория – это совсем не про него, и посоветовал выманить из Фаро герцога Бенедикта де Вьевилля, маршала двух королей. Его старший внук к тому моменту уже стал генералом республики, второй тянулся в ту же сторону. Герцог Бенедикт подумал – и согласился, а герцогиня Анна, его супруга, согласилась преподавать на стихийном факультете.

Целительский факультет возглавила графиня де ла Мотт, и все порадовались. А вот за деканом некромантов пришлось побегать – то есть все соглашались, что это место предлагать некому, кроме маркиза де Риньи, у него самый большой опыт и борьбы с нежитью, и боевых взаимодействий, и обучения юношества. Он упрямился, говорил, что хочет уже просто жить, как обычный человек, но в итоге согласился. Правда, сказал – до тех пор, пока не появится какой-нибудь юный талант, или пока кто-нибудь из его сыновей не дозреет до этого дела.

Дозреть по идее должен был второй, Анри – он провёл довольно много времени в Ордене Света в Фаро, и все полагали, что рано или поздно именно он сменит на должности декана факультета своего отца. Младший, Антуан, всё же был военным некромантом и генералом республики. А самый младший, сын Изабель, ещё совсем мал.

К слову, несмотря на то, что маркиз с супругой переселились из Зелёного замка в столицу, Дени нигде и никак не пересекался с Изабель. И опасался расспрашивать о ней. Ведёт частную жизнь – и пусть. Так всем проще.

Сам он при помощи разных умелых людей привёл в порядок дом Саважей на улице Сент-Антуан. Командовала ремонтом Франческа, и отлично справилась, и ей было не привыкать держать открытый дом, а статус главы магического рода и генерала армии требовал именно такого.

Танкредо уже три года учился в магической школе Фаро, его забирали в Паризию на каникулы. Луи-Флориан де ла Мотт летом стал студентом боевого факультета Академии Паризии. Аделин сравнялось пять лет, она демонстрировала устойчивую стихийную силу. Других же детей пока не родилось.

То есть жизнь шла себе своим чередом, но прошедшей весной оказалось, что Бонапарту недостаточно быть первым консулом, и он решил стать императором франкийцев. Думали о том разное, и простецы, и маги, но – не возражали. В конце концов, детей у Бонапарта нет, и о династии говорить не приходится, так что… пускай будет.

В итоге Дени, Антуан де Риньи и Гийом де Вьевилль уже несколько месяцев назывались маршалами Франкии. И присягу они проносили не лично императору, кем бы он там ни был, но именно государству, и это всех устроило. Потому что люди приходят и уходят, а Франкия, надо думать, останется.

Дальше – больше и в начале декабря Бонапарт короновался – пышная церемония, много затрат, много пафоса… если ему это нужно, то и пускай. Немного посмеялись над поспешным венчанием их с Жозефиной – потому что иначе она никак не могла стать императрицей.

Да, церковь тоже вернули, священников восстановили в правах, как и магов. Но в целом оставили свободу вероисповедания – то есть, решай сам, что тебе ближе, и Дени считал, что это правильно.