Страница 6 из 58
Глава 3
Милисент
Утро в «Бэйвью» всегда пахло одинаково: смесью дорогого парфюма омег, от которого свербило в носу, и агрессивного мускуса альф, забивающего легкие. Я зашла в холл, кожей чувствуя, как невидимые радары кастовой иерархии сканируют мою «пустую» кровь.
Травля была фоновым шумом моей жизни последние пять лет. Но у них так и не вышло превратить меня в серую, забитую мышь, все сработало с точностью да наоборот, стараясь дать отпор, я только становилась сильнее. А началось все, с тех пор как папаша профукал бизнес. Я превратилась из «своей» в биомусор, в системную ошибку. Эшли Грэм - одногруппница, сделала это своей религией. Раньше мы были зеркальным отражением друг друга: две фарфоровые куклы, блондинка и брюнетка. Учились в одной школе и посещали те же кружки. Но природа — сука. Она выдала Эшли золотой билет в виде вторичного пола, превратив её в «совершенную самку», ходячую феромоновую бомбу. А я... я застряла в теле беты. Биологический тупик, хоть это и радовало меня саму, но не освобождало от того, что окружающие считали бет вторым сортом.
— О, гляньте-ка, наша дефектная снова притащилась сюда, когда ты уже сдохнешь Милисент. — Эшли, окружённая своей "свитой" преградила мне путь в коридоре.
Она выглядела безупречно. Её кожа светилась, а аура омеги была настолько плотной, что окружающие альфы-первокурсники едва не пускали слюни, просто стоя рядом.
— Эшли, — я лениво привалилась к шкафчику, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У тебя на губах снова этот блеск с феромонами? Пытаешься заманить кого-то побогаче, чтобы не пришлось самой работать ни дня в жизни? Вместо того чтобы доставать меня, пойди лучше отсоси очередному альфе из футбольной команды. Ты же всё равно не можешь отказать, в твоей природе заложено - раздвигать ноги по первому рыку. Мне уже жаль твоего жениха, кстати как он? – Спросила, приложив пальцы к губам, и иобразив интерес. – Хотя постой, не отвечай. Бедолага наверное занят, развлекаясь с какой-нибудь другой омегой.
Лицо Эшли пошло багровыми пятнами. Для омеги высшего класса намек на её физиологическую беспомощность — самый грязный удар. А я ещё намекнула что она шалава последняя, ещё и с рогами.
— Ты сдохнешь в канаве, Кольт, — прошипела она. — Тебя даже на органы не возьмут. Грязная тварь.
Я лишь усмехнулась ей в лицо и пошла на пары. Я думала, что мой сарказм — это щит. Оказалось, это была мишень.
Расплата ждала меня в середине занятий. Я зашла в туалет в дальнем крыле, чтобы просто смыть с лица пыль этого дня. Дверь захлопнулась с характерным щелчком замка. Из кабинок вышли подружки Эшли,Кара и Селен, а сама она возникла в дверном проеме, как ангел мести в розовом атласе.
— Решила, что ты выше нас, бета? — Эшли подошла вплотную. — Решила, что можешь открывать свой рот на высших? – сколько бы яда не было в этих словах, случилось то, чего я никак не ожидала. Они накинулись втроем. Я успела ударить Селен по лицу, но на этом моя оборона закончилась. Омеги в ярости — это не грациозные кошечки из рекламы, это дикие суки, защищающие свой статус. Меня повалили на кафель. Двое держали, вдавливая в холодный камень, пока Эшли методично била под дых.
— Ты — биологический брак, Мими, — шептала она, хватая меня за волосы и впечатывая затылком в пол. Из-за чего голова невыносимо закружилась — Ты просто мясо, которое не пахнет. Тебя даже бить скучно, чертова нищенка.
Они не трогали лицо. Картрайты научили этот город: если бьешь кого-то, не оставляй улик. Они били по ребрам, по почкам, по бедрам. Каждое движение было яростным, холодным. Я пыталась вырваться, царапалась, кусала чью-то руку до крови, но их было слишком много для одной меня, полторашки с кепкой.
Когда замок щелкнул снова и они ушли, я осталась лежать на полу, хватая ртом воздух, который казался колючей проволокой. Внутри всё горело. Я чувствовала, как под кожей наливаются гематомы, скрытые одеждой. Каждое движение отдавалось вспышкой боли в позвоночнике и голове.
Я еле поднялась, цепляясь за раковину. Зеркало отразило бледную девчонку с растрепанными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Я была подавлена. Растоптана. Раньше рукоприкладства не было, все ограничивалось моральной травлей. Через боль, я заставила себя умыться, прочесать руками волосы и поправить одежду, изо всех сил пытаясь сдержать слезы обиды.
Немного придя в себя и успокоившись, на пары я решила не идти. Но и домой возвращаться нельзя. Ещё утром звонила соседка, сказала что там опять какой-то кутёж. Чёрт, где они взяли средства? Вопрос на который я и так знала ответ. Нашли мой тайник. Деньги, которые я откладывала со своей подработки фотографом - любителем. Больше вариантов не было, с их многочисленными долгами и отсутствием работы, взять их больше негде. Это был ещё один удар, наверное самый болезненный за сегодня. А ведь я думала что день уже не может быть хуже.
В такие моменты, обычно вспоминаешь о близких и любимый людях, к счастью, для меня таковым являлся не только Мор, но и Логан. Выходя из туалета и направляясь к стадиону, что находился за колледжем, думала только о нем. О моей первой любви. Это воспоминание всегда ощущалось как глоток ледяной воды после долгого бега в душном, забитом смогом Силвер-Крик. Уайт-Ривер. Крошечное горное поселение, где время застывало в смоле вековых сосен, а небо казалось таким низким, что до звёзд можно было дотянуться рукой.
И там был Логан.
Он не походил на городских хищников с их бледными лицами. Логан был сыном солнца и леса. Его смуглая кожа, выцелованная горным ультрафиолетом до оттенка темного мёда, всегда пахла сухой хвоей и свежескошенной травой.
У него были мягкие, вечно растрёпанные русые волосы, которые выгорали на солнце почти добела на самых кончиках.
Но больше всего я любила его глаза. Пронзительно-голубые, как ледниковые озёра, они никогда не вспыхивали тем животным, золотым огнём. Взгляд Логана был спокойным, глубоким и невероятно чутким. Когда он смотрел на меня, я не чувствовала себя «добычей» или «пустышкой». Я чувствовала себя… ценной.
Наше времяпрепровождение в деревне было наполнено тишиной и простыми радостями, о которых в мире Картрайтов даже не слышали. Мы могли часами бродить по тайным тропам, которые знал только он. Логан учил меня различать следы оленей на влажной земле и показывал, где растут самые сладкие лесные ягоды.
"— Смотри под ноги, Мими, здесь корень скользкий, — говорил он, протягивая мне свою широкую, мозолистую ладонь."