Страница 30 из 58
В памяти всплыл образ Эшли. Я вспомнила тот месяц, два года назад, когда она вернулась после своего «пробуждения». Из угловатого подростка она за считанные недели превратилась в магнит для всех альф в округе. У неё был точно такой же блеск в глазах, такая же лоснящаяся кожа и этот плавный, кошачий изгиб спины.
Омега… — выдохнула я, и это слово ударило меня под дых сильнее, чем любой поцелуй Моргана.
Эшли тогда хвасталась своей «новой природой», тем, как её тело само подстраивается под сильного партнера. Я тогда лишь брезгливо морщилась. Я была бетой. Я была свободна от этой биологической тюрьмы.
Но сейчас, глядя на себя, видела те же признаки. Мои черты лица менялись по тому же лекалу. Мое тело перестраивалось, становясь идеальным сосудом для чьей-то воли.
— Это невозможно, — вцепилась руками в волосы, — Я родилась бетой. Ген не может проснуться просто так.
Я судорожно пыталась натянуть привычное белье, но тонкое кружево жалобно треснуло.
Ткань впилась в кожу, оставляя алые полосы — трусики стали невыносимо тесными в округлившихся бедрах, а бюстгальтер просто не сошелся на груди, которая стала тяжелой и пугающе чувствительной.
— Блять… это не может быть правдой! — выдохнула я, отбрасывая бесполезную тряпку в угол.
Дрожащими руками я подхватила свободное домашнее платье. Стоило ткани скользнуть по голому телу, как мои ноздри расширились. Запах. Он ворвался в ванную раньше, чем раздались шаги. Густой, властный аромат кедра и раскаленного металла заполнил легкие, выключая мозг. Сердце тут же забилось в бешеном ритме, а внизу живота вспыхнул предательский, тягучий жар.
Раздался стук. Негромкий, но от него вздрогнуло всё мое существо.
— Мими, выйди, — голос Моргана был спокойным, но в этой тишине звенела сталь приказа.
Я не смогла заставить себя медлить. Ноги сами понесли меня к двери, подчиняясь этому зову. Стоило замку щелкнуть, как я оказалась в его тени. Морган стоял рядом, его массивная фигура заполняла собой всё пространство. Его глаза… они больше не были карими. Чистое, расплавленное золото жгло меня насквозь.
Он не стал ждать. Рука, огромная и горячая, собственнически легла мне на талию, рывком вжимая мое податливое тело в свой стальной торс. Другой рукой он бесцеремонно вплел пальцы в мои отросшие волосы у самого затылка, заставляя меня запрокинуть голову и смотреть ему прямо в глаза.
— Ты выглядишь... божественно, Мими, — прохрипел он, и его взгляд хищно скользнул по моим припухшим губам и сияющей коже.
Я замерла, чувствуя, как его аура придавливает меня к полу, лишая воли. Он медленно склонил голову к моей шее. Я зажмурилась, когда почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Морган уткнулся носом в изгиб моего плеча и начал жадно, глубоко вдыхать мой запах, словно пытался выпить меня целиком.
— Я хочу, чтобы тебя осмотрел врач, — выдохнул он мне прямо в пульсирующую жилку, и от вибрации голоса по моим бедрам прошла судорожная волна. — Просто убедиться, что ты в порядке после болезни.
Я стояла в его захвате, чувствуя, как его пальцы медленно сжимаются на моих волосах. Внутри всё кричало о неправильности происходящего, но тело лишь глубже вжималось в его жар, ловя каждое его движение.
Дверь спальни распахнулась, и в комнату вошел тот самый врач. Он выглядел бледным, его руки заметно подрагивали, когда он перехватывал ручку медицинского кейса.
Казалось, он боится даже дышать в присутствии Моргана.
Я не успела и глазом моргнуть, как земля ушла из-под ног. Мор подхватил меня, словно я ничего не весила, и привычно закинул на плечо. Моё лицо оказалось прижатым к его твердой, как камень, лопатке, и я невольно вдохнула его запах, от которого в голове снова зашумело. Он донес меня до кровати и уложил на подушки, придавив своим тяжелым, золотым взглядом.
— Приступай, — бросил Морган, кивнув врачу. Его голос был холодным, лишенным всяких эмоций, кроме собственнического льда.
Врач подошел ближе, и я увидела, как его глаза расширились, когда мужчина посмотрел на меня. На мои губы, на лихорадочный румянец, на то, как судорожно вздымается моя грудь под тонким платьем. Он сглотнул и, не смея поднять глаз на Моргана, пробормотал:
— Господин Картрайт… я прошу вас выйти. Осмотр… осмотр омеги, которая находится в состоянии такого сильного возбуждения, невозможен в присутствии её доминанта. Это вызовет только лишний стресс у пациентки.
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. В ушах зазвенело.
Омеги? В состоянии возбуждения?!
Мир вокруг меня пошел трещинами. Это слово ударило в мозг, как набат. Я? Омега?! Я хотела вскочить, закричать, что это ошибка, но тело было словно налито свинцом.
Морган замер. Он пронзил врача нечитаемым, колючим взглядом, от которого бедный старик буквально втянул голову в плечи.
Воздух в комнате стал таким тяжелым, что, казалось, искры посыплются из глаз. Морган скрежетнул зубами, его скулы остро обозначились на лице. Ни слова не говоря, он развернулся и вышел, с грохотом закрыв дверь.
Я тут же приподнялась на локтях, едва не задыхаясь от паники.
— Что… что вы только что сказали?! — мой голос сорвался на крик. — Какая омега?! Я бета! У меня есть документы, я всю жизнь была бетой!
Доктор печально посмотрел на меня, доставая шприц и спиртовые салфетки.
— Успокойтесь, деточка. Это… позднее пробуждение. Редкий случай, но научно объяснимый. Постоянный стресс, потеря близких — это стало триггером. Насколько я знаю из вашей карты, ваши родители были истинной парой, а у таких союзов беты рождаются крайне редко. Ген просто спал. До этого момента.
Он осторожно взял мою руку. Я была в таком шоке, что даже не почувствовала укола, когда мужчина взял кровь. Я смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри всё рушится. Позднее пробуждение? Родители? Значит, всё, что я чувствовала к Моргану — эта жажда, эта слабость — это просто чертова биология?
— У вас очень высокие показатели гормонов, — продолжал врач, убирая пробирку. — Судя по изменениям в теле и вашей реакции на… кхм… присутствие Альфы, через три, максимум четыре дня у вас начнется первая течка.
Организм полностью перестроился.
Я закрыла лицо руками. Течка. Это слово
звучало как смертный приговор моей свободе. Теперь я понимала, почему Морган так смотрел на меня. Он знал. Он ждал этого.
— Значит, этот запах… это его феромоны, — прошептала я в пустоту комнаты, когда за врачом закрылась дверь. — Он обнюхивал меня, потому что я… я теперь тоже пахну?