Страница 25 из 58
Глава 7
Милисент
Обняв Моргана, я ткнувшись носом в его торсу. Странно, но моё тело не кричало «беги». Напротив, оно предательски расслаблялось, узнавая знакомое тепло. Он всегда был моей скалой. Все эти годы он заполнял собой каждую пустоту в моей душе, дарил внимание и поддержку, которые я принимала как должное.
Даже сейчас, в его яростных словах о том, что он «перерыл полштата» и «вывернул мир наизнанку», чтобы найти меня, я слышала не только угрозу. Для моего изломанного горем сознания это была единственная нить, связывающая меня с реальностью. Он искал. Он не бросил.
Но внутри, под слоем боли, шевелился колючий вопрос: зачем? Что я для него? Плод многолетней любви или просто дорогая вещь, которую он боится потерять? Хочет ли он обладать мной одну ночь, как теми многочисленными женщинами, что сменяли друг друга в его спальне, или я — нечто большее?
Впрочем, сейчас мне было всё равно. Я была слишком истощена, чтобы искать подвох. Я просто была благодарна за то, что не одна. За то, что рядом есть эта первобытная, сокрушительная сила, готовая укрыть меня от всего мира.
Морган молча подхватил меня за талию, его пальцы слегка сжались на моей коже — собственнически, властно, но в то же время бережно. Он проводил меня в комнату.
Прохладные простыни показались спасением.
Отдыхай, Мими, — его голос был низким, вибрирующим где-то у меня в груди. – Когда я вернусь, мы все обсудим.
Он закрыл дверь, и я осталась в тишине. Глядя в потолок, я чувствовала, как в комнате всё еще витает его тяжелая аура. Мысли путались, превращаясь в липкий туман.
Я не спала, лишь ворочались на шелковых простынях. А когда Картрайт вернулся, мы поговорили и я плакала прижавшись к его груди.
Конечно, браслет подаренный Логаном не остался без внимания, а придумать убедительную отговорку заранее, я не успела, мне было не до этого. Надеюсь, он просто забудет о нем.
Этот день, проведенный почти полностью в дороге и наполненный переживаниями не мог не вымотать меня. И прежде чем провалиться в глубокий, бездонный сон, я успела подумать лишь об одном: «Брат ли он мне еще... или эта грань стерта навсегда?»
Утро наступило слишком быстро, но свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, не принес облегчения. Я открыла глаза и коснулась лица — кожа была сухой и стянутой от вчерашних слез. Внутри было тихо и пусто, словно всё, что составляло мою личность, выгорело дотла, оставив лишь пепел и глухую, ватную подавленность.
Я спустилась на кухню на неслушающихся ногах. Морган уже ждал меня. Он выглядел безупречно, как и всегда, — воплощение силы и контроля. На столе стоял бумажный пакет из нашего любимого денера, и знакомый запах специй и жареного мяса на мгновение вернул меня в те времена, когда всё было просто. Когда он был просто моим другом, моей защитой.
– Садись, Мими, — его голос прозвучал низко, обволакивающе. В нем была только пугающая, густая забота.
Я послушно опустилась на стул. Он пододвинул ко мне высокий запотевший стакан. Вишневый коктейль. Мой любимый. Я смотрела, как розовая жидкость переливается в утренних лучах, и чувствовала, как его аура — тяжелая, мускусная, чистого Альфы — заполняет всё пространство кухни, не оставляя мне кислорода.
— Тебе нужно прийти в себя, — он положил на стол маленькую белую таблетку. — Это витамины. Ты истощена, а твоему организму сейчас нужна поддержка. Выпей.
Я посмотрела на таблетку, потом на него. В его глазах было столько уверенности, что спорить казалось бессмысленным. Да и зачем? Он всегда знал, что для меня лучше. Он всегда был рядом.
Я взяла стакан. Холодный пластик обжег пальцы. Сделав глоток, я почувствовала приторную сладость вишни, которая на мгновение перебила горечь в горле.
Я положила таблетку на язык и запила её коктейлем под его пристальным, немигающим взглядом. В этот момент мне показалось, что я проглатываю не просто витамины, а саму свою волю, окончательно доверяя её человеку, который недавно силой целовал меня, а сегодня снова играет роль моего спасителя.
День пролетел в странном, зыбком оцепенении. Мы разговаривали о каких-то бытовых мелочах, обсуждали планы на ужин и погоду за окном — так буднично, словно я не сбегала от него, задыхаясь от ужаса. Морган вел себя безупречно, вновь надев маску заботливого старшего брата, и я охотно за неё цеплялась. Мне просто некуда было идти. В этом городе, у меня остался только он — моя единственная опора.
Где-то к середине дня, когда я переставляла книги на полке, мир вдруг качнулся. Это было мимолетное, легкое головокружение, словно я на секунду зажмурилась на ярком солнце, а когда открыла глаза, фокус не сразу наложился на предметы. Я оперлась рукой о стеллаж, пережидая, пока пол под ногами снова станет твердым.
— Мими? — голос Моргана раздался совсем рядом, заставив меня вздрогнуть. — Ты в порядке? Выглядишь бледной.
Я обернулась и заставила себя улыбнуться. Он стоял в проеме двери, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Его забота сейчас казалась мне спасительным кругом.
— Да, всё нормально, Мор, — ответила я, потирая виски. — Наверное, просто давление скакнуло после вчерашнего. Или не выспалась. Ерунда, сейчас пройдет.
— Ты уверена? Может, тебе прилечь? — он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию, и заглянул мне в глаза.
— Нет-нет, правда, всё хорошо. Просто легкая слабость, — я постаралась придать голосу уверенности.
Головокружение действительно быстро отступило, оставив после себя лишь странную, ватную тишину в голове. Я списала это на истощение — слишком много потрясений для одной недели. Я не видела в этом ничего подозрительного, ведь витамины, которые он дал мне утром, должны были, наоборот, помочь.
До конца дня я старалась не делать резких движений, чувствуя себя хрупкой стеклянной вазой. Морган еще пару раз спрашивал о моем самочувствии, проявляя ту самую мягкую настойчивость, к которой я привыкла с детства. Я послушно кивала, ела то, что он предлагал, и постепенно успокаивалась. В этой привычной рутине боль притупилась, уступая место апатии.
Когда наступил вечер, я почувствовала себя настолько измотанной, что искупавшись едва дошла до кровати, так и не заметив, как за весь день ни разу не вспомнила о том, что на моем запястье всё еще надет чужой подарок.
Второй день начался не с рассвета, а с ощущения, что моё тело превращается в раскаленный свинец. Каждое движение отзывалось тупой, изнуряющей ломотой, будто кости решили стать чужими. Но физическая боль была лишь фоном для той черной дыры, что разрасталась в груди.