Страница 12 из 58
"Я заберу её. Буду брать, пока не запомнит вкус моей власти. Кусать, оставляя метки пока не останется места для других. Она моя."
Черный внедорожник замер у ворот колледжа ровно в шесть. Морган не глушил мотор; тяжелый рокот двигателя вибрировал в такт его собственному пульсу. Он сидел неподвижно, бледные пальцы в черных перчатках едва касались руля, а взгляд черных глаз был прикован к дверям, из которых вот-вот должна была появиться его личная одержимость.
" Выходит. Видишь, как она вскинула подбородок? Видишь эту алую метку на её губах?"
Альфа внутри него скребся когтями о ребра. Он почуял её раньше, чем увидел. Запах вишни, дешевых сигарет и той самой колючей независимости, которую он мечтал сломать. Мими сошла с крыльца, кутаясь в тонкую джинсовку, и Морган почувствовал, как челюсти непроизвольно сжались. Ему хотелось выскочить, завернуть её в тяжелую ткань и спрятать от каждого встречного кобеля. Присвоить.
Мими направилась к машине своей размашистой, дерзкой походкой. Морган наблюдал, как она открывает дверь, как её бедро на мгновение напрягается под тканью коротких шорт.
"Возьми её... Прямо здесь. Вжимай в это кожаное сиденье. Кусай губы, пока не смоешь с них этот красный яд и не оставишь только мой вкус."
– Ты вовремя, Картрайт. Пунктуальность — признак занудства, — бросила Мими, запрыгивая в салон.
Она принесла с собой запах осеннего холода, но выглядела странно тихой. Весь её утренний запал куда-то испарился, оставив лишь тень на лице. Она не шутила, не пыталась закинуть ноги на панель. Просто сидела, глядя в окно, и эта её подавленность жгла Моргана сильнее, чем любой её каприз.
— Поехали, Мими, — его голос был тихим, почти шелестящим. — Твой папаша сегодня празднует «сделку». Дома будет ад.
Морган знал, что отец Мими сегодня пропил последние гроши, которые она прятала на учебу. Он сам распорядился, чтобы Джошу «случайно» вернули старый карточный долг — ровно столько, чтобы хватило на неделю беспробудного угара.
"Пусть видит грязь. Пусть тонет. Чтобы мои стены стали её единственным спасением."
— Откуда ты... — она осеклась, и в её глазах на мгновение мелькнула тень той самой маленькой девочки из лагеря, которой было страшно. Но она тут же взяла себя в руки, выудив из кармана зеркальце. — Плевать. Поехали к тебе, Мор. Я не выдержу сегодня еще одну серию «Семейных разборок».
Морган плавно нажал на газ, выводя машину с парковки. Его губы тронула едва заметная, хищная усмешка. Она сама просилась в его ловушку. Сама выбирала путь в его дом, который через три дня захлопнется за ней навсегда.
— Как скажешь, Мими, — прошептал он, глядя на дорогу. — Сегодня ты останешься у меня.
Черный внедорожник бесшумно скользнул в подземный паркинг особняка Картрайтов. Здесь, за бетонными стенами и стальными дверями, город с его грязью переставал существовать. Морган заглушил мотор, но не спешил выходить, прислушиваясь к рваному дыханию Мими. Она сидела неподвижно, глядя перед собой, и эта её непривычная тишина сводила его Альфу с ума.
"Моя... В моей крепости. Видишь, как она сжимает пальцы? Ей страшно, её обидели, я чувствую. Ей нужно мое тепло."
Но Морган терпел, ещё чуть-чуть и он сможет оторвать руки всем, кто осмелился её тронуть.
Они зашли в дом, прямиком в огромную, залитую приглушенным светом гостиную. Морган скинул худи, оставаясь в черной майке, подчеркивающей его бледные, забитые татуировками мышцы, растрепал короткий кроп и посмотрел на Мими.
– Я заказал еду из того китайского ресторана, который ты любишь, — его голос прозвучал глухо в пустоте холла. — Пакеты на кухне. Иди, я сейчас подойду.
Милисент послушно побрела на кухню. Она выглядела потерянной, лишенной своего привычного шипастого панциря. Морган наблюдал за ней из тени коридора, сжимая кулаки так, что костяшки белели. Ему хотелось подойти со спины, обхватить её за талию и взять прямо там, среди пакетов с едой, доказывая, что здесь она — его единственная ценность.
"Просто трахни её, ... На этом холодном граните. Покажи ей, кто здесь Альфа. Возьми её рот, не позволяя дышать так долго, как только сможет."
– Мор, тут столько всего... Мы вдвоем это не съедим, — донесся её голос, и Морган вздрогнул.
Они расположились на кухне. Мими ковырялась палочками в лапше, пытаясь поддерживать непринужденную беседу. Она рассказывала какую-то чепуху про препода по философии, про новую пленку, но её взгляд постоянно соскальзывал в сторону. Она была подавлена, и Морган чувствовал это кожей.
— Тебе нужно отдохнуть, ты же все равно не расскажешь мне что случилось. Я сам узнаю.— бросил он, прерывая её болтовню. — Пойдем в гостиную. Выберем какой-нибудь фильм. Тебе нужно отключить голову.
Они перебрались на огромный кожаный диван. Мими плюхнулась в угол, подтянув колени к подбородку — привычная защитная поза, которая сейчас только сильнее раззадоривала зверя внутри Моргана.
— Давай что-нибудь из старого? — предложила она, листая список в телевизоре. — Где всё понятно: кто плохой, кто хороший. И где в конце все получают по заслугам.
Морган сел рядом. Слишком близко для «просто друга», но Мими не отодвинулась. Она была слишком вымотана, чтобы выстраивать границы.
"Она рядом. Совсем близко. Видишь эту венку на её шее? Она бьется в ритме моего сердца. Поставь метку сейчас!"
— Выбирай, Мими, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Я посмотрю всё, что ты захочешь.
Она выбрала фильм. Свет в гостиной погас, оставив только мерцание экрана. Мими расслабилась, её голова медленно опустилась на спинку дивана, совсем рядом с плечом Моргана.
В гостиной повисла та самая тишина, от которой закладывает уши — предвестник бури. Экран телевизора мерцал, заливая лицо Мими холодным светом, а Морган сидел рядом, чувствуя, как его собственное тело превращается в сжатую пружину.
"Смотри на неё... Моя. Маленькая, глупая бета. Думает, что может просто сидеть рядом и смотреть кино, когда я задыхаюсь от её близости."
Альфа внутри Моргана не просто рычал, он вел свой монолог, отравляя сознание первобытными образами. Он хотел не только плотских утех, он жаждал тотального обладания.
"Я хочу слышать, как она скулит моё имя. Хочу брать её разум, выжигать из него мысли о побеге и самостоятельности. Кусать эту бледную шею, чтобы каждый, кто посмотрит на неё, видел клеймо Картрайта."