Страница 66 из 206
Она примеряла свадебный наряд — красный, словно свежая кровь, обшитый золотыми нитями и тяжёлыми украшениями. Фениксы и драконы переплетались на шёлке, будто живые. В этом платье она выглядела по-настоящему царственно. Красиво. Во мне разом вспыхнуло несколько чувств, и какое из них было сильнее, я сама не могла понять.
Императрица начала свою тщательно спланированную игру сразу же. Невзначай брошенные слова, мягкие улыбки, лёгкие касания руки Селин — всё было рассчитано до мелочей. Она хвалила вкус Селин, её грацию, её «природную способность очаровывать». Юэлин тоже была здесь — стояла чуть в стороне, с идеальной улыбкой на лице. Но я видела, как она сжимает пальцы на веере сильнее обычного. Её взгляд то и дело опускался, пряча тихую, жгучую ярость. Она понимала, что проигрывает, и ненавидела это.
Я допила чай, чувствуя, как горький жасминовый аромат смешивается с желчью во рту. Потом встала и подошла к сестре. На глазах у всех — медленно, спокойно — обняла её.
Селин напряглась от неожиданности.
— Остерегайся этих змей вокруг себя, — тихо прошептала я ей на ухо, так, чтобы услышала только она. — Особенно тех, кто улыбается шире всего.
Отстранившись, я посмотрела ей прямо в глаза и произнесла уже громче, чтобы услышали все:
— Ты очень красивая невеста, Селин. Твоему будущему мужу повезло. Причуды судьбы — и ему досталась такая прекрасная невеста.
Я не лукавила. В этом алом платье Селин была словно небожительница, сошедшая с древних картин: золотые волосы, сияющие глаза, идеальная кожа. Она выглядела именно так, как должна выглядеть будущая императрица Цзиньлуна.
Императрица наблюдала за нами с лёгкой, довольной улыбкой, словно только что получила очередной козырь в свою игру. Юэлин же едва заметно побледнела — веер в её руках дрогнул. Селин смотрела на меня растерянно. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение… или страх.
Я улыбнулась ей — так же, как она когда-то мне, перед моей самой смертью, — и тихо добавила:
— Я лишь надеюсь, что всё это ты проделала не зря.
Какой бы она ни была, она оставалась моей младшей сестрой. И эта глупая привычка приглядывать за её благополучием всё ещё жила во мне, как старая, незаживающая рана.
Я молча вышла, ничего больше не сказав. Тяжёлая тишина павильона осталась за спиной, а в груди осела новая, ещё более горькая тяжесть.
Я шла по пустому коридору, и каждый шаг отдавался гулким эхом. "Надо вытравить эту жалость. Выжечь калёным железом, как выжигают заразу в рудниках." Отголоски былой теплоты, эта глупая детская привязанность к сестре, которая когда-то была моей тенью, а не врагом, — всё это мешало думать рационально. Сейчас, когда на кону стояла не только моя жизнь, но и судьба Тарнхолда, я не имела права на сантименты. Селин сделала свой выбор, и я не смогу тащить её за собой, даже если бы захотела. Пора перестать видеть в ней ту маленькую девочку, что пряталась у меня под одеялом во время грозы. Если я не вырву эту слабость из сердца прямо сейчас, она меня погубит. Окончательно и бесповоротно.