Страница 44 из 206
Я посмотрела на склянку, но брать не спешила. Тёмная жидкость внутри едва заметно переливалась, словно в ней плавали крошечные искры.
— Яд? — сухо спросила..
— Если бы хотел тебя отравить, сделал бы это давно и гораздо изящнее, — спокойно ответил принц. — Пей. Или будешь ходить согнувшись ещё неделю.
Я выхватила склянку у него из рук, демонстративно понюхала и, не найдя ничего подозрительного, выпила одним глотком. Вкус был горьким, с металлическим послевкусием, но уже через несколько секунд по спине разлилось приятное тепло. Боль начала отступать.
Принц стоял напротив, спокойно наблюдая за мной. Слишком близко. Слишком спокойно.
— Говори, что хотел, и уходи, — ставя пустую склянку на столик. — Я устала.
Он не ушёл. Вместо этого медленно опустился на стул напротив меня, положив руки на колени. Его тёмные глаза смотрели прямо, без привычной насмешки.
— Ты могла погибнуть, — произнёс он тихо. — Если бы мы не успели...
— Я бы справилась.
— Ты едва держалась на ногах, когда мы тебя нашли. И тащила на себе шестерых полуживых девушек.
Я промолчала. Он был прав, и это бесило больше всего.
Лун Юэ наклонился чуть вперёд.
— Я не держу тебя здесь из прихоти, Айрис. И не из желания сделать тебя наложницей, как ты думаешь. Ты нужна мне живой. Сильной. И желательно — не бегающей по половине империи, пока за тобой охотятся люди с родовым молотом твоей семьи в руках.
Я резко вскинула голову.
— Откуда ты знаешь про молот?
— Потому что я знаю, кто такой Чжао Чен, — спокойно ответил он. — И знаю, что он ищет. Точнее искал.
Повисла тяжёлая тишина.
— Меня? — спросила я наконец.
— Не совсем, — уклонился от ответа он. — Он не просто наёмник, он инструмент. Кто-то очень влиятельный дал ему этот молот и поставил задачу. Ты одна ее часть.
Я смотрела на него и пыталась понять — где здесь правда, а где очередная искусная манипуляция.
— Почему ты мне это говоришь? — спросила я устало. — Раньше ты предпочитал держать меня в неведении.
Принц помолчал. Потом произнёс тихо, почти мягко:
— Потому что после того, как ты сбежала, я понял одну вещь. Если я продолжу держать тебя в клетке, ты либо сломаешься… либо снова сбежишь и в итоге погибнешь. А я не хочу ни того, ни другого.
Он поднялся со стула и направился к двери. Уже взявшись за ручку, обернулся:
— Точно, совсем забыл.
Я не успела даже спросить, что именно он забыл.
Лун Юэ вернулся за два шага, остановился прямо передо мной и, не давая мне времени отстраниться, наклонился. Его пальцы мягко, но уверенно коснулись моего подбородка, приподнимая лицо. А потом он поцеловал меня.
Это был не просто поцелуй.
Это было медленное, тёплое, почти благоговейное прикосновение. Сначала — только губы, мягкие, горячие, невероятно нежные. Он целовал меня так, словно пробовал на вкус нечто бесконечно драгоценное, чего боялся спугнуть. Без напора. Без требования. Только глубокая, тягучая сладость, от которой у меня закружилась голова.
Я замерла, а потом… сдалась.
Его ладонь скользнула по моей щеке, пальцы зарылись в волосы на затылке, и поцелуй стал глубже. Язык осторожно, почти ласково коснулся моего, и по телу прошла дрожь — сладкая, электрическая, разливающаяся от губ до самых кончиков пальцев. Он целовал меня так, будто весь мир сузился до этой точки соприкосновения, будто он годами ждал именно этого момента и теперь не мог оторваться.
Вкус его губ был тёплым, с лёгкой горечью лекарственных трав и сладостью мёда. Дыхание — ровное, но я чувствовала, как сильно бьётся его сердце под моей ладонью, которую я сама, не осознавая, прижала к его груди. Каждый вздох, каждое едва заметное движение языка было наполнено такой нежной, почти болезненной страстью, что у меня защипало в глазах.
Это был не поцелуй завоевателя. Это был поцелуй мужчины, который наконец позволил себе почувствовать.
Когда он отстранился, наши губы ещё несколько мгновений оставались близко — дыхание смешивалось, лбы почти соприкасались. Его большой палец медленно провёл по моей нижней губе, словно запоминая её форму.
Я молчала. Просто смотрела на него, чувствуя, как горят щёки и предательски дрожат губы.
— В следующий раз, когда решишь сбежать, — прошептал он, — хотя бы оставь записку. Чтобы я не сходил с ума, разыскивая тебя.
Он улыбнулся — едва заметно, почти грустно — и на этот раз действительно ушёл, тихо закрыв за собой дверь.
А я осталась сидеть, прижимая пальцы к губам, всё ещё ощущая на них его тепло.
И впервые за очень долгое время не знала, что чувствую.
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
Принца я не видела уже несколько дней. И это было к лучшему: стоило ему оказаться рядом, мысли начинали путаться, разбегаться, как испуганные птицы, и я теряла способность рассуждать здраво. Мне необходимо было понять его — без этого любой мой ход оставался тычком в темноте, — но его слова и действия противоречили друг другу так откровенно, что голова шла кругом.
Сегодня, выйдя в сад, который успел стать почти родным за эти месяцы, я просто сидела на траве и глупо смотрела в небо. Мысли текли вязко, ни одна не цеплялась. Почти машинально я потянулась нитями проверить, как принц усовершенствовал подавляющее заклятие после моего побега, — и замерла, не веря собственному чутью.
Его не было.
Подавляющая магия исчезла, растворилась, будто её никогда не существовало. Остался лишь защитный полог по периметру поместья — лёгкий, едва уловимый. Я могла сбежать в любой момент. Буквально сейчас. Встать и уйти.
Это что — проверка? Или нечто другое, чему я пока боялась дать имя?
Сердце забилось быстрее. В голове билась единственная здравая мысль: «Отличный момент для побега. Надо бежать, чем скорее — тем лучше». Но тело не слушалось. Ноги будто приросли к земле, а в груди разливалась странная, тягучая слабость, пригвождавшая к месту вернее любых оков.
«Айрис, ты должна встать и продолжить свой путь. Не дай ему обмануть тебя снова».
Я повторяла это снова и снова, но даже не пошевелилась.
Время ужина давно прошло, а я всё сидела на холодной траве, обхватив колени руками, и невидящим взглядом следила за тем, как над горами загораются первые звёзды. А потом спиной почувствовала тепло — раньше, чем услышала шаги.
— Уже поздно. Почему ты здесь сидишь?