Страница 201 из 206
— Я чувствую на них остатки его силы, — произнёс наставник, останавливаясь прямо передо мной. — Слабые, почти истлевшие, но узнаваемые. Это сила Шэнь-нуна.
Он протянул руку и резким движением сдёрнул рукав моего платья, обнажая руку до локтя.
Яо ахнула и прижала ладонь ко рту. Все остальные застыли — каменные изваяния, лица без выражения, только глаза выдавали их. Я перевела взгляд на свою руку. Чёрные линии всё ещё были там — ветвистые, похожие на трещины в старом фарфоре, застывшие на полпути. С того дня, как я покинула Хайлань, они не продвинулись ни на сантиметр.
— Шэнь-нун поил тебя своим лечебным зельем, — сказал наставник. — Я чувствую его силу. Она замедлила яд. Остановила его. Но не исцелила.
— Зельем? — прошептала я, глядя на свою руку так, будто видела её впервые. — Он меня ничем не поил.
Голос Шэнь И был тихим и каким-то странно бережным:
— Чай, которым он тебя поил. Помнишь? Каждый раз, когда ты садилась с ним, он наливал тебе чашку.
Я медленно перевела взгляд на И. Он смотрел на меня с тем самым выражением, которое я никак не могла разгадать — сожаление, нежность и что-то ещё. Что-то похожее на боль.
— Это было единственное, чем он мог тебе помочь, — добавил он. — От яда ань-лина нет противоядия. Даже он не смог его создать.
— Когда ты заразилась? — вдруг спросил господин Лун.
Я подняла на него глаза. В его голосе не было холода — только странная, почти неестественная тишина. Я перевела взгляд на своё запястье. Чёрные линии пульсировали едва заметно, словно напоминая о себе.
— После нападения на тракт до Хайлани. Вскоре после того, как мы с вами расстались у Жёлтого Камня, — ответила я пустым, ничего не выражающим голосом. — Случайно наступила на чёрную кошку. — усмехнулась, горько, надломленно. — Нелепо, правда?
Я замолчала. В комнате повисла тишина. И в этой тишине я вдруг поняла, что только что сказала вслух то, что скрывала столько месяцев. Что я умираю. Что мой срок на исходе. И что никто — даже боги — не может меня спасти.
— Раз мы всё прояснили, может, отпустите нас? — спросил И, переводя взгляд с одного на другого.
Никто не ответил. Бай-ху стоял, сжав кулаки, и смотрел куда-то сквозь стену. Господин Лун молчал, но я видела, как на его скулах играют желваки.
— От города Юньлани ничего не осталось, — произнёс он наконец. — Остаточная сила, которую мы почувствовали на руинах, говорит сама за себя. Там были демоны. Очень много демонов. И мощная сила Первого Феникса.
— Фэн-И, — прорычал Бай-ху, и в его голосе прозвучала такая ярость, что я невольно вжалась в стул. — Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы найти её. И убить.
Лун Юэ вздрогнул, как от удара, но промолчал.
— Ты не можешь знать наверняка, что это была она, — резко возразила Яо, и её голос впервые за всё время зазвенел. — Мы даже не знаем, жива ли она!
— А кто ещё? — Бай-ху развернулся к ней. — Кто ещё способен выжечь целый город дотла? Только её огонь! Только Фэн-И! Значит, она возродилась.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — вмешался господин Лун.
— Это ты не понимаешь! — взревел Бай-ху.
И они заговорили все разом. Голоса накладывались друг на друга, слова сыпались, как камни с гор, и я не могла разобрать и половины. Боги, феникс, огонь, Юньлань, Фэн-И... Кто такая Фэн-И? Почему Бай-ху хочет её убить? И почему Яо защищает её?
Я вжалась в стул, чувствуя, как внутри нарастает паника. Верёвки впивались в запястья, голоса звенели, и я вдруг почувствовала себя такой маленькой и такой беспомощной среди этих людей, что мне захотелось исчезнуть. Раствориться. Проснуться.
Они ушли, продолжая ругаться. Дверь хлопнула, и в комнате стало тихо. Только мы вдвоём с И, связанные, на жёстких стульях. Я перевела дыхание и вдруг поняла, что меня трясёт.
— Что с ними происходит? — прошептала я, глядя на закрытую дверь. — И зачем им вообще всё это знать? Ладно глава Ордена — ему по должности положено. Но владелице чайного дома? Чиновнику? Старику на грани глубокой пенсии? Им-то это зачем?
Шэнь И тихо рассмеялся. Совсем не весело.
— Ты так ничего и не поняла? — он поднял на меня глаза, и в них была та самая странная смесь нежности и сожаления, которую я видела раньше, но не могла разгадать. Словно ему очень жаль меня и мою глупость.
— Что?
— Они не люди, Юнь. Никто из них.
Я замерла. Слова повисли в воздухе, и мир вокруг меня начал медленно, неумолимо рушиться.
47 глава
Через пару часов за мной пришли. На этот раз без верёвок — просто открыли дверь и велели идти следом. Меня отвели в маленькую комнату в конце коридора, с узкой кроватью, столом и окном, выходящим на внутренний двор. Дверь закрыли, щёлкнул засов. Я осталась одна.
И увели в другую сторону. Я слышала, как его шаги удаляются по коридору, и сердце сжалось. Бай-ху сказал, что не может пытать меня, но его — вполне. Я сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и прислушивалась. К каждому звуку. К каждому шороху за стеной. Мне казалось, что я вот-вот услышу крик. Или глухой удар. Или что-то ещё, от чего кровь стынет в жилах. Но из коридора доносились только приглушённые голоса, а потом — тишина. Страшная, давящая тишина.
Дверь открылась. Вошла Яо.
Я подняла голову. Она стояла на пороге, держа в руках поднос с чаем, и вид у неё был такой, словно она не спала несколько ночей. Она поставила поднос на стол и села напротив меня, не глядя в глаза.
— Ты правда не человек? — спросила я, голос дрогнул.
Она долго молчала, потом подняла на меня взгляд.
— Прости, золотце, — тихо сказала она. — Но нет. Не человек.
Я почувствовала, как внутри что-то обрывается. Моя Яо. Моя добрая, мудрая, заботливая Яо. Она тоже была одной из них. Одной из богов. И всё это время она молчала.
— Я должна кое-что рассказать тебе, — произнесла она, и её голос стал глуше, словно каждое слово давалось ей с трудом. — О моей сестре.
Я молчала. Она смотрела куда-то в стену, и лицо её было бледным, а руки, сложенные на коленях, дрожали.
— У меня была сестра, — начала она. — Давно. Очень давно. Мы были неразлучны с самого рождения. Она была светом моей жизни. Она всегда была сильнее меня, мудрее, добрее. Она была готова на всё ради тех, кого любила. — её голос дрогнул. — И однажды она совершила то, что боги сочли предательством, они... они возненавидели её. И я потеряла её.
Она замолчала, и я видела, как слёзы текут по её щекам. Она не вытирала их, просто позволяла им падать на сложенные руки.