Страница 198 из 206
45 глава
Я открыла глаза. Солнечный свет мягко струился сквозь кроны деревьев, где-то в вышине пересвистывались птицы, а гамак всё так же мерно покачивался. Я заморгала, пытаясь сообразить, сколько прошло времени.
— Я что, уснула? — пробормотала я себе под нос, садясь и потирая глаза.
— Да.
Голос раздался совсем рядом, и я вздрогнула. Шэнь-нун сидел за низким столиком, который, кажется, появился здесь, пока я спала, и разливал чай по чашкам. Мне стало немного стыдно. Уснуть прямо посреди дня, да ещё в доме бога, — это как-то... неловко. Я уже открыла рот, чтобы извиниться, но он заговорил первым.
— Украсть гостя прямо у меня из-под носа, — пробормотал он себе под нос, и в его голосе прозвучало не возмущение, а скорее сдержанное недовольство человека, который проиграл партию в вэйци старому сопернику. — Какая неслыханная дерзость.
— Вы что-то сказали? — спросила я, не совсем поняв, о чём речь.
— Говорю, это отличный успокаивающий настой, — он протянул мне чашку. — Пей.
Я взяла чашку и сделала осторожный глоток, но глаз с него не сводила. Он смотрел на меня внимательнее, чем обычно. Его разноглазые глаза изучали моё лицо с каким-то странным, почти испытующим выражением, как будто он искал на нём следы чего-то, что было там до моего пробуждения.
— Как спалось? — спросил он.
— Хорошо, — ответила я, всё ещё чувствуя лёгкую неловкость. — Простите, я не хотела заснуть вот так. Просто птицы, гамак...
Он отмахнулся — коротко, без тени раздражения.
— Что снилось?
Я задумалась, глядя в чашку. Что мне снилось? Там было что-то... что-то важное. Но стоило мне попытаться ухватить это воспоминание, как оно рассыпалось в прах, оставляя только смутную, ноющую пустоту где-то в груди.
— Ничего вроде, — сказала я наконец и сама удивилась тому, как неуверенно прозвучал мой голос. — Просто сон. Даже не помню.
Шэнь-нун ничего не ответил. Только кивнул каким-то своим мыслям и отвернулся к грядкам. Но я успела заметить, как его брови чуть сдвинулись к переносице, а пальцы, державшие чашку, сжались чуть сильнее обычного.
На третий день Шэнь-нун проводил нас до самого водопада. Он шёл медленно, заложив руки за спину, и его серое одеяние цеплялось за травы, которые почтительно склонялись ему вслед. У самого выхода, где серебряные струи отделяли волшебную долину от остального мира, он остановился и повернулся ко мне.
— Лекарство для твоего друга уже у него, — сказал он просто, и в его голосе не было ни гордости, ни самодовольства — только спокойная констатация факта. — Я отправил его вчера, пока ты спала. Иначе ты могла бы не успеть, и он бы умер.
Я замерла. Слова доходили до меня медленно, будто через толщу воды. Лекарство. У Линя. Он будет жить. Линь будет жить!
С моих плеч словно свалился тяжкий груз — тот самый, что я тащила на себе с того самого дня, когда нашла Линя без сознания. Я даже не заметила, как напряжены были мои плечи всё это время, пока они вдруг не расслабились. Из глаз брызнули слёзы, и я поспешно смахнула их рукавом.
— Я бы обняла вас, — сказала я, улыбаясь и опуская голову, — но знаю, что нельзя.
— Нельзя, — согласился он, и в его разноглазых глазах мелькнуло что-то похожее на теплоту. — Но я принимаю твою благодарность.
Я кивнула, всё ещё не в силах поднять голову. Если бы я посмотрела на него сейчас, то, наверное, разревелась бы в голос, а это было бы совсем неловко. Травница рыдает на плече у Божественного Земледельца — нет, это определённо не лучший способ попрощаться.
Тем временем Шэнь-нун повернулся к Шэнь И. Тот стоял чуть поодаль, и его лицо было хмурым и задумчивым — не мальчишеским, не озорным, а каким-то чужим, словно он за эти три дня повзрослел на несколько лет.
— Помни, о чём мы говорили, — произнёс бог, и в его голосе прозвучала сталь.
Шэнь И коротко кивнул, не поднимая глаз. Он не спорил, не отшучивался — просто принял это, как принимают приговор. Я хотела спросить, о чём речь, но что-то в их молчании заставило меня придержать язык.
— Ну что ж, — Шэнь-нун вдруг хлопнул в ладоши, и воздух перед ним пошёл рябью. Прямо из ниоткуда возникла арка — мерцающая, сотканная из золотого света и запаха весенних цветов. — Не заставлю же я вас снова проходить этот путь. К тому же начало весны, в горах может быть паводок.
— Начало весны? — я уставилась на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Да, — он кивнул. — Весна в этом году ранняя.
— Но... — я запнулась. — Когда мы взбирались на гору, была зима.
Шэнь-нун промолчал, только чуть склонил голову набок, и я поняла, что спрашивать бесполезно. Он знал ответ, но не скажет. Или скажет, но я не пойму. Или пойму, но не сейчас.
Я перевела взгляд на Шэнь И. Он стоял, нахмурив брови, и о чём-то напряжённо думал. Губы его были плотно сжаты, а пальцы теребили край рукава — привычка, которую я заметила за ним ещё в начале пути. Сколько же времени прошло?
— Идите, — произнёс бог, и его голос звучал одновременно и как приказ, и как благословение. — Мир ждёт вас. И не только мир.
Я шагнула к порталу, но у самого входа обернулась.
— Спасибо вам. За всё. За Линя и знания. За чай.
— За чай — не стоит, — он чуть улыбнулся одними уголками губ. — Ступай, травница. Ещё увидимся.
Я не стала спрашивать, откуда он знает. Просто кивнула и шагнула в золотой свет. Шэнь И — следом за мной.
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
Я открыла глаза.
Первое, что я почувствовала, — тупую боль в запястьях. Верёвка. Грубая, пеньковая, она впивалась в кожу при малейшем движении. Руки были стянуты за спиной, и когда я попыталась пошевелиться, узлы только затянулись туже. Я замерла, пытаясь осознать происходящее.
В комнате было много света. Он лился сквозь большие окна, затянутые тонким шёлком, и заливал всё вокруг мягким золотом. Просторная комната, чистая, с высоким потолком и деревянными балками, выкрашенными в тёмный цвет. Циновка подо мной была новой и пахла свежей соломой. У стены — низкий столик с вазой, в которой стояли полевые цветы. Слишком ухоженная, слишком мирная обстановка. И слишком уж она не вязалась с тем, что меня связали по рукам и ногам.
Я знала эту комнату. Это были личные покои Яо — спальня с прихожей, спрятанные в укромном месте чайного дома, куда никогда не заходили посетители. Я бывала здесь однажды, когда Яо показывала мне старые свитки, и запомнила эти балки на потолке. Но почему я здесь сейчас? И почему связана?