Страница 195 из 206
44 глава
Мы с Шэнь-нуном провели два дня, которые пролетели как одно мгновение. Он показывал мне то, о чём я читала лишь в старых свитках: как корень мандрагоры поёт, если вытягивать его при лунном свете, как отличить целебный мох от ядовитого, как замешивать мази, которые заживляют раны втрое быстрее обычных. Я впитывала каждое слово, каждое движение его рук, и где-то в глубине души мне казалось, что я вернулась в детство — в то время, когда мама ещё была жива и учила меня различать травы по запаху.
Но иногда я видела то, что меня тревожило. Шэнь-нун и Шэнь И уединялись для разговора, отходя далеко в сад, к старым деревьям с серебристой корой, и говорили о чём-то тихо, почти шёпотом. Я не знала, о чём. Но когда Шэнь И возвращался, его лицо было мрачнее обычного — не мальчишеским, не озорным, а чужим и осунувшимся. Он пришёл сюда, чтобы помочь брату. Я помнила его слова: «Ему нужна помощь, а он наотрез отказывается её принимать. Думает, что так оберегает нашу семью». Но, судя по выражению его лица после разговоров с богом, всё было не так просто.
Вечером второго дня я лежала в гамаке, который Шэнь-нун сплёл из каких-то невероятно прочных, но мягких лиан. Надо мной тихо шелестели листья, где-то в кронах пели птицы, и их пение смешивалось с далёким журчанием водопада. Я смотрела в небо — густо-синее, усыпанное звёздами, — и думала о том, как сильно хотела бы помочь И. Он столько сделал для меня за этот месяц: отогревал, когда я замёрзала, смешил, когда я готова была расплакаться, молчал, когда мне нужно было молчание. Он ни разу не попросил ничего взамен. А теперь ему было тяжело, и я не знала, что с этим делать.
Птицы пели всё тише, и я, сама того не заметив, уснула прямо там, под открытым небом, убаюканная теплом волшебной долины и мыслями о том, как помочь другу, который, кажется, носил в себе куда больше тайн, чем я могла вообразить.
Я открыла глаза, осматриваясь. Запах глины ударил в нос — тот самый, влажный, землистый, — и воспоминания об этом месте вернулись в одночасье. А следом — и последующее забытье, когда я проснулась тогда на тракте и не могла вспомнить того, что со мной было. Где-то тихо звенела вода, потрескивал огонь в очаге, и я пошла на эти звуки, пока не вошла в уже знакомую комнату с каменным полом и большим окном, за которым клубились облака.
Женщина не месила глину, как в прошлый раз. Теперь она сидела у низкого столика и разливала чай по двум чашкам — неторопливо, плавно, словно каждое движение было частью какого-то древнего ритуала.
— Ты как раз вовремя, — произнесла она, поднимая на меня глаза. — Присаживайся.
Я не стала спорить. Смысла спорить с богом в чертогах его владений мне казалось бессмысленным. То что она бог, сомнений не было. Опустилась на циновку напротив неё, чувствуя себя травинкой перед горой.
— Почему я всё забыла, стоило уйти отсюда? — спросила я то, что первым пришло в голову.
— Не стоит беспокоиться об этом, — она протянула чашку. — Держи. Ты поймёшь всё, когда время придёт. И вспомнишь это всё.
— Чего вы хотите? — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. Я обычный человек. Зачем этой всесильной женщине я?
— Ничего особенного, — она пожала плечами с той небрежностью, какая бывает только у тех, кто прожил тысячелетия и перестал суетиться. — Просто немного направляю тебя.
— Направляете? Для чего? Зачем?
— Слишком много вопросов, о которых ты всё равно не вспомнишь, стоит тебе вернуться обратно. — она взяла свою чашку и, глядя в окно, за которым облака цеплялись за горные склоны, произнесла: — Лучше послушай историю. Ты же знаешь историю о фениксе, который запер богов?
— Да, — нахмурилась я. — Её все знают. Феникс запер богов на небосводе, в их измерении. А через тысячу лет дракон освободил их, убив феникса. История любви принца Лун Юэ.
— Да, всё так, — она сделала глоток, и её голос зазвучал иначе, словно она перестала притворяться обычной женщиной. — Но это не вся правда.
Я замерла, не донеся чашку до рта. Где-то в груди шевельнулось нехорошее предчувствие.
— Она сделала это для того, чтобы спасти их и людей на земле. Но её возненавидели те, кто ещё вчера клялся ей в верности.
— Спасти? От чего?
— От Тёмного Бога.
— Но он же умер ещё в Первой войне? — нахмурилась я. Так гласила история. Боги собрали все свои силы и смогли уничтожить его. Это знал каждый ребёнок.
— Не всё так просто. Убили-то убили. Но его сущность лишь развеялась на тысячи частиц. И поселилась в каждом боге. Глубоко засела туда, — она прижала ладонь к груди, — что не искоренить, как бы она ни пыталась. Фениксу это было не под силу.
Я слушала, забыв дышать. Чай стыл в моих пальцах, но я не замечала.
— Она обладала особым даром, — продолжала Нюйва. — Сжигать скверну своим огнём. Но она не могла избавить богов от частиц Тёмного Бога, потому что её сила выжигала не только тьму, но и саму сущность богов. Убивая их. Понимаешь? Одно неосторожное прикосновение — и бог превратился бы в пепел, в ничто. Даже тьму в собственной душе ей не удалось искоренить — слишком много времени прошло, и темнота укоренилась слишком сильно. Но она нашла другой способ. — она помолчала, словно собираясь с силами. — Она узнала о плане Тёмного Бога. О возрождении.
— Возрождении? — я нахмурилась.
История о возрождении Тёмного Бога уже звучала плохо. Очень плохо.
— Она узнала, что эти частицы питаются людскими эмоциями: злостью, жадностью, похотью, страхом... — она замолчала, словно что-то вспоминая, и её лицо на мгновение омрачилось. — Но если перекрыть им источник питания, они со временем рассеются. Поэтому она их и заперла. Отрезала богов от земли, от людей, от самой возможности подпитывать тьму в своих душах. Но нескольким удалось улизнуть перед Затворением Небес. Ей не оставалось ничего более, чем убить их. Искоренить тьму. Она использовала всю свою силу, чтобы дать им шанс переродиться и вспомнить, кто они, в будущем. А после... растворилась в вечности.
— Она умерла? — прошептала я.
— Нет, конечно, она же феникс. — женщина улыбнулась, и в этой улыбке была тысячелетняя нежность. — С каждым возрождением они становятся лишь сильнее. Знаешь, почему в Первую войну Тёмный Бог истребил почти всех фениксов? Только двое остались.
Я покачала головой. Я вообще не знала, кто кого там истреблял.
— Как бог становится сильнее? — спросила она.
— Не знаю, — ответила я, но уже с удивлённым взглядом. Мне-то почём это знать?