Страница 193 из 206
Мы нашли его не в роскошном павильоне, не на троне, а на коленях, посреди грядки. Он пропалывал сорняки. Руки его были в земле, простое серое одеяние подвязано, чтобы не мешало работать. Два небольших рога на висках — не грубых, а словно выточенных из старого дерева — мягко блестели в солнечном свете. Он поднял голову, услышав наши шаги, и я встретилась с ним взглядом. Один глаз — карий, как земля после дождя. Второй — зелёный, как молодая листва.
И от него исходила аура. Я не умела чувствовать магию так, как маги в секте, но это было невозможно не почувствовать. Что-то древнее, спокойное, глубокое, как горы. Что-то, что не кричало, но говорило без слов: «Перед тобой — необычный человек».
Я стояла, вцепившись в рукав Шэнь И, и не могла перестать улыбаться. Вся усталость последних недель, все страхи, все слёзы — всё это отступило куда-то далеко, оставив только чистое, звенящее счастье. Мы дошли. Мы правда дошли. И этот человек — бог? бессмертный? — был передо мной.
Отшельник выпрямился, отряхивая землю с ладоней, и посмотрел на меня. В его взгляде не было удивления. Только тихое, всезнающее спокойствие. Как будто он знал, что я приду. Знал, возможно, ещё до того, как я сама решилась на этот путь.
И тут я внимательнее взглянула на него — на эти рога, на разноглазые глаза, на руки в земле, — и внутри что-то щёлкнуло. Воспоминание. Старая книжка с картинками, которую нам показывали в секте. Травник, каких не бывает. Тот, кто пробовал все яды и выжил. Тот, кто научил людей отличать целебное от смертельного. Все травники и лекари знали, кто он. Он был прародителем медицины. Каждый знал, как он изображён на картинах в стенах учения.
Я схватила Шэнь И за рукав так сильно, что он поморщился.
— Это Шэнь-нун, — прошептала я, и голос дрогнул. — Шэнь И, ты можешь себе представить? Шэнь-нун! Тот самый! О котором легенды! Который жил ещё до Затворения Небес! Который... который... — у меня кончились слова.
Хотелось сразу нескольких вещей. Хотелось упасть на колени — потому что передо мной стоял не просто бессмертный, а один из прародителей. Хотелось засыпать его вопросами — о травах, о мире, о том, как он выжил после стольких веков. Хотелось плакать — от облегчения, от благоговения, от того, что я, простая травница из Хайлани, стою сейчас перед тем, кто знал секреты растений ещё до того, как империя получила своё имя.
Шэнь-нун чуть склонил голову набок, и в его зелёном глазу мелькнула искра интереса.
— Ты знаешь меня, — сказал он, и это был не вопрос. — Это редкость. Большинство приходит, не ведая, кого ищут, и даже при встрече не знают моего имени.
— Я травница, — выдохнула я. — Меня учили... в секте... я читала про вас. Вы пробовали все травы. Вы знаете их язык. Вы...
— Знаешь травы? — перебил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на вызов.
— Да! — я выпустила рукав Шэнь И и шагнула вперёд. — Я училась всю жизнь. И до сих пор учусь. И я...
Он поднял руку, и я замолчала.
— Покажи, — сказал он просто. — Покажи, что ты знаешь.
И повёл меня вдоль грядок, не оглядываясь. Я на мгновение обернулась к Шэнь И — он так и стоял у входа, скрестив руки на груди, но я заметила, как напряглась его челюсть. Словно он силой заставлял себя оставаться на месте. Словно инстинкт требовал от него шагнуть вперёд или, наоборот, отступить. Но уже в следующую секунду он расслабился, и на его лице снова была та самая полуулыбка, которую я никак не могла разгадать.
Я поспешила за Шэнь-нуном, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Что это? — спросил он, указывая на серебристый кустик с мелкими листьями.
— Полынь, — ответила я, не задумываясь. — Серебристая. Снимает жар. Если заварить с имбирём — помогает при лихорадке.
— А это?
— Шлемник. Корень используют для заживления ран. Но если переборщить, вызывает сонливость.
Он кивнул и двинулся дальше, задавая вопросы один за другим. Я отвечала — быстро, уверенно, — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не от солнца, не от магии этого места, а от того, что я наконец-то могла показать, на что способна. Не перед наставниками из секты, которые когда-то сочли меня безнадёжной, а перед тем, кто знал язык трав с самого сотворения мира.
— А это? — он указал на высокий стебель с тёмно-фиолетовыми ягодами.
Я замялась. Ягоды были мне незнакомы. Я никогда не видела такого растения — ни в свитках, ни в лесах, ни в чужих описаниях. Шэнь-нун заметил мою заминку и чуть склонил голову.
— Не знаешь?
— Нет, — честно призналась я. — Я никогда такого не видела.
— Хорошо, — сказал он. — Ты честна. Это важнее, чем знание.
Он подвёл меня к следующей грядке — и там росло растение, которое я знала слишком хорошо. Узкие листья с красными прожилками. Мелкие бледные цветки. Запах — сладковатый, приторный. «Волчья ягода», как называли её в народе. Смертельно ядовитая, если принять внутрь, но в малых дозах — сильное обезболивающее.
— Это волчья ягода, — сказала я. — Её соком можно усыпить человека. Или демона. Если знать пропорции.
Шэнь-нун посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
— Ты хорошо знаешь травы, — произнёс он наконец. — Не как учёный. Как тот, кто работает с ними каждый день. Это редкое качество.
Я зарделась. Комплимент от него — от самого Божественного Земледельца — стоил больше, чем все похвалы, которые я когда-либо получала.
Он помолчал, словно принимая какое-то решение, и его взгляд стал острее.
— Но ты знаешь не только травы. Ты знаешь, что носишь в себе смерть.
Я замерла. Улыбка сползла с моего лица. Он смотрел на меня — и в его глазах, карих и зелёных, светилось что-то, от чего мне вдруг стало холодно, несмотря на летнее тепло долины.
— Вы... вы знаете? — понизила я голос и быстро осмотрелась, проверяя, не подошёл ли Шэнь И.
— Я чувствую яды, — сказал он просто. — Это мой дар. И твой яд... он древний. Ты умираешь, травница. И ты знаешь об этом.
Я опустила голову. Пальцы сами собой сжались в кулаки, и я почувствовала, как под рукавом, скрытые от чужих глаз, пульсируют чёрные линии.
— Знаю, — прошептала я. — Но я пришла не за этим. Я пришла, чтобы спасти друга. Он умирает от инфекции. Он...
— Я помогу ему, — сказал Шэнь-нун, и его голос смягчился. — Но сначала я должен понять — почему ты, умирая сама, пришла спасать другого?
Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— Потому что он — это всё, что у меня есть. Потому что если я могу спасти его, моя жизнь была не напрасной. Потому что... — я запнулась, подбирая слова, — потому что это правильно.