Союз стали и шёлка

42 глава

Мы въехали в городок ближе к вечеру. Названия я не запомнила — все мои мысли были о том, как бы поскорее добраться до севера, — но Шэнь И, разумеется, уже успел выяснить у какой-то старухи у ворот, где лучший постоялый двор, почём нынче овёс и как зовут местного главу. Я только покачала головой.

Постоялый двор оказался чистым и почти пустым. Трактирщик — круглолицый, с засученными рукавами — встретил нас радушно, но вид у него был какой-то взъерошенный.

— Вы, господа, откуда будете? — спросил он, ставя перед нами миски с лапшой.

— С юга, — начал Шэнь И и вдруг, бросив на меня короткий взгляд, добавил с важным видом: — Мы, вообще-то, из Ордена Охотников. Специальный отдел по особо опасным травяным делам.

Я чуть не поперхнулась лапшой. Трактирщик вытаращил глаза.

— Из Ордена? — он всплеснул руками. — О боги, как вовремя! Они только вчера уехали, ваши-то. А сегодня утром я заглянул в подвал, а там... — он понизил голос, — тварь. Шуршит. Глаза светятся. Я дверь сразу закрыл и запер. Боялся, что вылезет.

Шэнь И побледнел. Так побледнел, что я это заметила даже в полумраке трактира. Я же отложила палочки и посмотрела на него долгим взглядом. Сказать, что я не разделяла его энтузиазма, — ничего не сказать. Я своими глазами видела, что бывает, когда шутки с демонами заканчиваются.

— Мы...

— Мы обязательно разберёмся! — перебил Шэнь И, и улыбка его стала какой-то стеклянной. — Правда, госпожа Цао? Это же наша работа.

— Специальный отдел, — пробормотала я. — По травяным делам.

— По особо опасным, — добавил он, и я поняла, что пути назад нет.

Через пять минут мы стояли у двери в подвал. Шэнь И сжимал в руках метлу, которую ему вручил трактирщик за неимением меча.

— Это всё, что у меня нашлось, — извинялся он. — Мечи ваши коллеги забрали с собой, сказали — казённое имущество.

— Метла — отличное оружие, — мрачно сказала я. — Если тварь окажется пыльной.

— Очень смешно, — буркнул Шэнь И. — Прямо обхохочешься.

Он толкнул дверь, и мы спустились в темноту. Я держала свечу, он — метлу наперевес. Из угла доносился подозрительный шорох и чьё-то дыхание. Глаза действительно светились — два жёлтых огонька в темноте.

— Выходи! — крикнул Шэнь И дрожащим голосом. — Именем Ордена Охотников!

Огоньки моргнули. А потом из темноты, тряся бородой, вышла старая коза.

Она посмотрела на нас с выражением глубочайшего недоумения — мол, «я тут вообще-то застряла, а вы орёте», — и тихо заблеяла.

Шэнь И замер с поднятой метлой.

— Коза? — выдохнул он. — Это просто коза?

— Демон, — сказала я. — Страшный и рогатый с бородой.

— Очень смешно. Поможешь?

— Не-а, ты же у нас глава отдела по особым травяным делам, — я привалилась плечом к стене, поднимая свечу повыше. — Вот и решай.

— Так ты не мне поможешь?!

— Не-а. Ты сам сказал — мы из Ордена. Я простой подмастерье, вот и решай.

Следующие полчаса Шэнь И гонялся за козой по подвалу, оступаясь в какие-то ящики, дважды роняя метлу и один раз — врезавшись в стену. Коза уворачивалась с грацией, которой позавидовал бы любой демон. Я стояла у лестницы, держала свечу и давала советы.

— Заходи слева! Нет, слева от тебя, а не от меня! Она тебя обходит!

— Я знаю, что она меня обходит! — вопил он. — Она уже третий раз обходит!

— Не кричи, а то коза испугается. Или я испугаюсь. У меня свеча дрожит.

— Цао Юнь!!!

В итоге козу изловили. Шэнь И, красный, взмокший, с соломой в волосах, вытолкал её через заднюю дверь на улицу. Коза на прощание боднула его в колено и с достоинством удалилась.

Когда мы вернулись в зал, трактирщик смотрел на нас, как на героев. Шэнь И, всё ещё тяжело дыша, принял благодарность с таким лицом, будто только что в одиночку победил армию кукольников. Я стояла рядом и молчала, еле сдерживая смех.

— Как же мне вас благодарить! — восклицал трактирщик, подливая нам чай. — Вы спасли мой подвал! Бесплатный ужин за мой счёт, господа охотники!

— Пустяки, — величественно произнёс Шэнь И. — Это наша работа.

— Особо опасные травяные дела, — добавила я, и он подавился чаем.

С тех пор я называю его не иначе как Повелитель Коз. Он краснеет, бурчит что-то про «я просто не хотел, чтобы трактирщик разочаровался в Ордене», но втайне, я знаю, ему это нравится. И когда мы едем по тракту и он снова начинает хвастаться перед случайными попутчиками, я только улыбаюсь и качаю головой. Пусть болтает. У него это неплохо получается.

Дни на тракте сливались в череду утомительных переходов, но Шэнь И умудрялся превращать каждую остановку в маленькое приключение. Он находил забавное в самых обыденных вещах: в форме облаков, в голосе деревенского глашатая, в том, как важно вышагивает петух у обочины. Я смеялась — искренне, до слёз, — а потом вдруг замолкала на полуслове.

Потому что Линь сейчас лежит дома. С нашей соседкой и Яо, которые сменяют друг друга у его постели. А я здесь, на дороге, и смеюсь над петухами.

Шэнь И замечал это. Не мог не заметить. Он вообще был внимательным — при всей своей болтливости умел видеть то, что другие прячут. Но вопросов не задавал. Когда я затихала, он не тянул из меня признаний, не засыпал сочувствием. Просто оставался рядом. Молча подливал чай в мою кружку, подбрасывал хворост в костёр, заваривал мяту, которую я смогла найти ещё утром. Его молчание было тёплым и ненавязчивым.

Однажды вечером, после очередного привала, когда мы сидели у костра и он в десятый раз пересказывал историю о том, как мы изгоняли козу, я поймала себя на том, что улыбаюсь. Широко, искренне. А потом улыбка медленно сползла, и я уставилась в огонь.

Шэнь И помолчал. Потом протянул мне кружку с мятой.

— Знаешь, — сказал он, словно понял всё за секунду, — когда моему брату было плохо, я тоже думал, что не имею права быть счастливым. А потом понял: если я перестану радоваться, ему легче не станет.

Я подняла на него глаза. Он смотрел не на меня — в огонь, и лицо его было непривычно серьёзным.

— Ты не предаёшь его тем, что смеёшься, — добавил он тихо. — Ты просто остаёшься живой. Это естественно.

Я не нашлась с ответом, просто обхватила кружку обеими ладонями и сделала глоток. Мята была горячей и пахла домом. Мы долго сидели молча, и я думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько недель назад я не знала о существовании этого юноши, а теперь он сидит рядом со мной у костра и говорит именно то, что мне нужно услышать. Не то, что я хочу. Не пустые утешения. А правду — простую и ясную, как воду в роднике.