Страница 183 из 206
39 глава
Наставник пришёл, когда солнце уже клонилось к закату. Я как раз заваривала чай — простой, с мятой, — и едва не выронила чайник, увидев его на пороге. Наставник никогда не приходил ко мне домой. За все годы, что мы знали друг друга, — никогда. Он всегда ждал, пока я сама приду к нему: в секту.
— Наставник? — я посторонилась, пропуская его внутрь. — Что-то случилось?
Он вошёл молча, опираясь на посох, и опустился на циновку у очага. Я налила ему чай, он взял пиалу, но не пил. Просто держал её в ладонях, глядя куда-то сквозь огонь. Я сидела напротив и ждала. Если У Сюань приходил сам — значит, разговор предстоял серьёзный.
— Ты изменилась, Юнь-эр, — сказал он наконец. — Не только внешне. Внутри. У тебя что-то случилось?
Я попыталась улыбнуться:
— У меня всегда что-то случается. Ты же меня знаешь: демоны, караваны, падения в овраги. Ни дня без приключений.
Он не улыбнулся. Даже не покачал головой. Просто сидел и смотрел на меня своими невидящими глазами, и от этого взгляда мне становилось не по себе.
— Когда ты исчезла, — произнёс он, — я пытался увидеть тебя. Я искал тебя много дней. И не находил. Ты была скрыта от меня, Юнь-эр, и это пугает меня больше, чем я могу показать.
Я замерла. Скрыта? Что это значит? Я открыла рот, чтобы спросить, но он уже продолжил:
— Я не знаю, что окутало тебя. Но оно было сильным. Древним. Таким, с чем я не сталкивался уже много лет. — он помолчал и добавил: — А теперь ты вернулась, и я снова могу тебя видеть. Но что-то изменилось.
Мне стало холодно. Я вспомнила чёрные линии на ноге, которые не брали никакие травы. Неужели наставник это почувствовал?
— Со мной всё хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Правда. Я просто устала после дороги. С кем не бывает? Теперь я дома, рядом с тобой, с Линем, с Яо. Всё наладится.
У Сюань долго молчал, перебирая чётки. Потом вздохнул и поставил пиалу на стол.
— Просить помощи не стыдно дитя.
Его слова повисли в воздухе. Он не спрашивал. Не допрашивал. Просто говорил — тихо, спокойно, как всегда. Но от этого было только тяжелее. Я посмотрела на него — на старого слепого монаха, который вырастил меня, который верил в меня, когда никто не верил, — и вдруг поняла, что больше не могу молчать. Я открыла рот. Глупо, наверное, но мне захотелось рассказать ему всё: про линии, про страх, который грыз меня изнутри. Я набрала воздуха.
И в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Линь с корзиной, полной хвороста, и отряхивал одежду. — Я принёс дрова, — сказал он, глядя на нас. — Очаг скоро погаснет.
Я закрыла рот. Момент был упущен.
— Спасибо, — сказала я, поднимаясь. — Я как раз собиралась подкладывать.
У Сюань поднялся, опираясь на посох. Проходя мимо меня, он на мгновение задержался и негромко произнёс:
— Я буду ждать, Юнь-эр. Когда ты будешь готова.
И вышел в ночь, оставив меня одну с чувством, что я только что упустила что-то очень важное.
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
Я стояла высоко в горах. Вокруг, куда ни глянь, вздымались величественные пики, а глубоко внизу клубились облака. Небо над головой было пронзительно-голубым, и воздух пах сырой глиной и алыми цветами — запах, который показался мне смутно знакомым. Он тянулся откуда-то из глубины памяти, но я не могла его ухватить.
А потом картинка резко сменилась. Небо налилось алым, будто кто-то пролил кровь на облака. Вдалеке кто-то кричал — женщина. Её голос разрывался от невыносимой боли, и этот крик пронзал меня насквозь, заставляя сердце сжиматься от ужаса. Я не видела её лица, но знала: ей очень плохо. И никто не может ей помочь.
Я проснулась с ощущением жара в груди, словно внутри меня разгорался огонь. За окном едва серело. Линь ещё спал. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась выровнять дыхание. Сон не отпускал — крик женщины всё ещё звенел в ушах.
Утром, Линь что то делал за домом, когда в дверь тихо постучали. Я открыла. На пороге стоял мальчишка-посыльный из секты, тот самый, которому я когда-то заплатила за доставку письма. Он сунул мне в руку свиток и умчался, не дожидаясь ответа.
Я вышла за порог, чтобы Линь не видел. Присела на ступеньку и развернула свиток дрожащими пальцами. Старый монах из секты, которому я когда-то помогала с травами, отвечал на мой запрос.
Я читала, и мир вокруг меня замирал.
Он писал, что симптомы больше всего похожи на действие древнего яда ань-линов — кошек Тёмного Владыки. Эти существа всегда прятались там, где энергия их хозяина была сильнее всего. Под его троном, в его покоях, в развалинах его храмов. Там было тепло, вот они там и сидели, тысячелетиями питаясь этой энергией. По сути они безобидны, если их не трогать. Но их яд смертелен.
Я перечитала эти строки. Потом ещё раз.
Противоядие когда-то знал сам Тёмный Владыка и его приближенные. Но все они давно канули в лету, и теперь рецепта не знает никто.
И внизу, словно приговор, было приписано дрожащей рукой: «У отравленного есть максимум год».
Свиток выпал из моих пальцев и покатился по земле. Ноги подкосились. Я опустилась прямо в мокрую от росы траву, не чувствуя ни холода, ни сырости.
Год. Максимум год.
Та самая кошка, которой я извинилась и помахала рукой. Она поставила точку в моей судьбе — так просто, так нелепо, что хотелось смеяться. Но я не могла. Я сидела в траве, прижимая ладонь к груди, где всё ещё тлел отголосок ночного жара, и чувствовала, как внутри разливается ледяной, бездонный ужас.
Я не знала, сколько так просидела. Минуту? Час? Очнулась, только когда услышала далёкий скрип калитки — Линь возвращался.
Я подхватила свиток, сунула его за пазуху и заставила себя встать. Вытерла глаза. Поправила платье. И снова нацепила улыбку, за которой прятала всё — страх, боль, отчаяние.
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
За всеми этими переживаниями я совсем забыла, что ещё вчера должна была навестить Яо. Спохватилась, только когда солнце уже начало садиться, окрашивая крыши Хайлани в золотой и розовый. Я схватила корзину с обещанными травами — та самая мазь для сна, которую Яо так ждала, — и выскочила за дверь. Линю на ходу крикнула, что скоро вернусь, и побежала вниз по склону, к набережной.
Даже если опоздаю к закрытию — не страшно. Я знала, где второй вход. Старая, неприметная дверь со стороны хозяйственного двора, которую Яо показала мне однажды с видом заговорщика: «Мало ли, захочешь зайти, когда у нас выходной». Я всегда думала, что это на случай чаепитий после полуночи, а не для чего-то серьёзного.