Страница 165 из 206
Я моргнула.
— Что?
— Три тысячи ли, — повторил он. — Вы находитесь в лагере у восточного тракта. Ближайший город — Цанчжоу
[14]
[Область Синих Волн.Восточный тракт, между Лунцзином и Фэнланью. В двух днях пути к западу от Города Тихой Луны (Цзинъюэчэн).]
, и до него день пути. До Лунцзина — неделя. До Хайлани — три. Как вы здесь оказались?
Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Я не знаю. Я была в столице, на постоялом дворе, и там была эта лиса, и она налила мне чай, и я выпила, а потом голова закружилась, и она сказала что-то про долг, а потом темнота, а потом я очнулась здесь. Я правда не знаю, как...
— Лиса? — он прищурился.
— Девятихвостая. Её зовут Ху Лин. Она выступала в театре, а потом за ней охотились ваши люди, и Линь её защитил, и она осталась с нами, а потом...
— Подождите.
Он поднял руку, и я замолчала. Он потёр переносицу. На его лице медленно проступало выражение, которое я слишком хорошо знала. Так смотрел Линь, когда я начинала тараторить. Так смотрел Вэй Чэнь, когда я требовала назвать его имя. Так смотрели наставники в секте, когда я пыталась объяснить, почему не могу исполнить простейшее заклинание.
— Давайте по порядку, — сказал он. — Кто такой Линь?
— Мой друг. Лучший друг. Ши Линь. Мы вместе выросли. Он охотник. В смысле, на дичь, не на демонов. Хотя на демонов тоже пришлось, но это случайно...
— Почему лиса была с вами?
— Потому что Линь её защитил! Она его не привораживала, честное слово. Он сам. Он вообще на неё странно смотрит, а она на него, и я не знаю, что между ними, но он точно не под чарами...
— Почему вы оказались в лагере?
— Я же говорю — не знаю! Я выпила чай, и всё поплыло, и она сказала: «Прости... Мне очень жаль, вы все хорошие люди». А потом: «Я задолжала одному человеку». А потом темнота. И вот я здесь. Я ничего не понимаю!
Бай-ху посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом вздохнул — так вздыхают люди, которые уже сто раз пожалели, что вообще открыли рот.
— Цао Юнь, — произнёс он медленно, и что-то мелькнуло в его глазах — не узнавание, но тень его. — это невозможно.
Я замерла.
— Я знаю! — я всплеснула руками. — Я сама не верю! Может, это портал? Может, магия? Я слышала, что некоторые боги умеют открывать порталы! Может, это...
— Лиса, — перебил он. — Она что-то говорила о долге. Кому она задолжала?
Я запнулась, пытаясь выудить из памяти ускользающие обрывки.
— Она не назвала имени. Сказала только: «Я задолжала одному человеку». А ещё... она говорила что-то о том, что я сильная и справлюсь. И что ей очень жаль.
Бай-ху замер. Его лицо не изменилось, но что-то в нём всё-таки дрогнуло.
— Вы помните что-нибудь ещё? — спросил он тише.
— Нет. Только темноту. И чьи-то руки. И запах цветов. — я потёрла лоб. — У вас голова не болит? У меня раскалывается.
— У меня болит, — сказал он сухо. — От вас.
— Я знаю, что много говорю, — пробормотала я. — Это нервное. Линь всегда говорит, что я трещу как сорока, когда напугана. А я сейчас очень, очень напугана.
Бай-ху откинулся на спинку стула и долго смотрел на меня. В его взгляде смешались раздражение и недоверие — но ещё что-то, чему я пока не могла подобрать названия. Словно он решал задачку, в которой не хватало кусочка.
— Оставайтесь пока здесь, — сказал он наконец. — Я выделю вам палатку. Завтра продолжим разговор.
— Но я...
— Завтра, — отрезал он. — Мне нужно подумать.
Я кивнула, поднялась и уже направилась к выходу, когда он окликнул меня:
— Цао Юнь.
— Да?
— Вы понимаете, что всё, что вы рассказали, звучит как бред?
— Понимаю, — вздохнула я. — Но это правда. Ну, почти всё. Кроме, может быть, свадьбы.
— Какой свадьбы?
— Долгая история.
Он снова потёр переносицу.
— Идите.
Я вышла из шатра, и холодный ветер ударил в лицо. Лагерь гудел, где-то ржали лошади, солдаты таскали тюки. Всё было чужим, незнакомым, и я понятия не имела, где нахожусь, где Линь и что теперь делать.