Страница 135 из 206
Я замерла. Обдумывая сказаное.
— Но он не приходит к людям, — добавил господин Хэ. — За ним нужно идти самим. И дорога туда неблизкая.
— Я пойду, — сказала я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Я найду его. Сколько бы это ни заняло.
Лекарь ушёл, оставив рецепт — дорогие лекарства, которые могли замедлить инфекцию, но не победить её. Я проводила его до двери и вернулась к Линю. Села рядом, взяла его за руку. Горячую, но живую. Он всё ещё дышал. Он всё ещё боролся.
— Ты только дождись меня, — прошептала я, гладя его по спутанным волосам. — Слышишь? Я приведу помощь. Я вернусь. Только дождись.
Он не ответил. Только веки дрогнули, будто он услышал меня сквозь бред.
Я поцеловала его в горячий лоб и начала собираться в дорогу.
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
Рядом я положила ещё одну записку — для соседей, господина и госпожи Чжао, что жили через дорогу. Добрые люди, бездетные, всегда помогавшие нам с Линем по мелочам. Я просила их захаживать, приносить воду, топить очаг, если Яо будет занята в чайном доме. Знала, что они не откажут.
Дорога до столицы заняла больше недели. Я шла пешком, потому что лошади у нас не было, а просить чужую значило объяснять, зачем она мне. Этого я не могла. Я просто шла. По тракту, через холмы и редкие перелески, мимо деревень, где лаяли собаки и крестьяне провожали меня долгими взглядами. Ночевала на постоялых дворах, когда хватало денег, или прямо у костра, завернувшись в плащ. Холодало с каждым днём, и я всё сильнее куталась в одежду, пряча не только чёрные линии на руке, но и лицо от ледяного ветра.
Я шла и думала, что двигаюсь слишком медленно. Ноги стирались в кровь, хотя я меняла повязки каждое утро. С каждым днём я всё острее чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Линь там, в Хайлани, борется за жизнь. А я здесь, тащусь по дороге, не в силах ускорить шаг. Эта мысль грызла меня изнутри, и я подгоняла себя, даже когда тело молило об отдыхе.
В Лунцзин я вошла под вечер. Столица встретила меня шумом, от которого я отвыкла за время болезни Линя. Рынки, лавки, крики торговцев, грохот повозок. Я не задерживалась. Сразу направилась к восточным воротам, где, как я помнила, был лошадиный рынок. Денег у меня было в обрез — только то, что удалось скопить за последние недели, и то немногое, что оставил господин Хэ на лекарства. Но лошадь была нужна. Пешком я не успею.
Торговец, старый суетливый человек с жидкой бородой, долго уговаривал меня купить молодого жеребца. Я только качала головой. В конце концов выбрала невысокую гнедую кобылу — не молодую, но крепкую, с грустными, понимающими глазами. Она напомнила мне Хмару, мою лошадь из лагеря Бай-ху. Я назвала её Ветерок, хотя в ней было столько же ветра, сколько в старой сосне. Но она была надёжной. Это главное.
Я выехала из Лунцзина на рассвете следующего дня. Впереди лежал долгий путь на север, к горам, где, как говорили, живёт отшельник. Я не знала, найду ли его. Не знала, успею ли. Но я знала одно: я сделаю всё, что в моих силах. Потому что Линь ждал. И я не могла его подвести.
Я остановилась на ночлег в небольшой деревушке к северу от столицы. Постоялый двор был забит — какой-то купеческий караван занял почти все комнаты, — и мне пришлось сидеть в общем зале, ожидая, пока освободится хотя бы угол. Я устало жевала лепёшку, запивая её жидким чаем, и думала о Лине.
— Можно к вам?
Я подняла голову. Передо мной стоял юноша — почти мальчишка, — с растрёпанным хвостом и такой широкой улыбкой, будто мы были старыми друзьями. Он уже поставил свою миску на мой стол и усаживался напротив, не дожидаясь ответа.
— Вы ведь тоже на север? — спросил он, пододвигая к себе чашку. — Я сразу понял. У вас лицо человека, который очень далеко едет и очень спешит. У меня такое же. Я Шэнь И, кстати. Можно просто И или Шэнь. Как вам удобнее. А вас как зовут?
Я моргнула. Он говорил так быстро, что я не успевала вставить слово.
— Цао Юнь, — сказала я, когда он на секунду замолчал, чтобы отхлебнуть чай.
— Цао Юнь! — он просиял. — Красивое имя. И необычное. Облачная трава... поэтично. Вы, случайно, не травница? У вас руки пахнут мятой. Я заметил, ещё когда вы вошли.
Я невольно улыбнулась. Он действительно заметил. Мало кто обращает внимание на такие мелочи.
— Травница, — подтвердила я. — А вы...
— Я путешествую. Ищу кое-что. Вернее, кое-кого. Вы на север, я на север. Идеальное совпадение!
Я смотрела на него и не могла понять: он меня раздражает или веселит? В его манере говорить было что-то до боли знакомое. Я вдруг поймала себя на мысли, что он напоминает мне... меня саму. Ту Цао Юнь, которая когда-то засыпала вопросами господина Луна в дороге на Юньлань.
— Зачем вам на север? — спросила я.
— За братом, — он чуть погрустнел, но улыбка быстро вернулась. — Точнее, за помощью для брата. Я слышал легенду об отшельнике в северных горах. Говорят, он может вылечить что угодно. Или помочь. Или хотя бы подсказать. В общем, я надеюсь, что он не откажет.
— Я слышала ту же легенду.
— Вот видите! — он хлопнул ладонью по столу. — Мы уже нашли общую тему. Это судьба. Определённо судьба.
Я хотела отказаться. Путешествовать одной было безопаснее. Но что-то в этом юноше — в его улыбке, в его неуёмной болтовне — заставило меня передумать. Может быть, дело было в том, что он напомнил мне о себе. Может быть, в том, что мне было одиноко.
— Хорошо, — сказала я. — Поедем вместе. Но учтите: я еду быстро. И я не люблю, когда меня отвлекают.
— Я тоже не люблю! — радостно соврал он.
По дороге он действительно оказался болтливым. Через день я знала, что его любимая еда — рисовые шарики с бобовой пастой, что он боится змей, что он когда-то пытался научиться играть на флейте, но соседи взмолились о пощаде. Он задавал вопросы — бесконечные, как море. О травах, о Хайлани, о Лине.
— А ваш друг, — спросил он однажды вечером, когда мы сидели у костра, — какой он?
Я задумалась, глядя в огонь.
— Ворчливый, — сказала я наконец. — Но надёжный. Он всегда рядом. Даже когда я этого не заслуживаю.
Шэнь И замолчал. На его лице появилось странное выражение — тоска пополам с чем-то ещё.