Страница 103 из 206
Его ладонь легла поверх моей руки, всё ещё лежащей на его щеке. Он прижался лицом к моим пальцам, закрыл глаза, и ещё одна горячая слеза скатилась по его коже — прямо на мою ладонь.
— Я не хотел… — прошептал он едва слышно.
— Всё хорошо, — попыталась я успокоить его, проводя большим пальцем по мокрой дорожке на его скуле.
Он прижался лбом к моему лбу, закрыл глаза и выдохнул — тяжело, прерывисто, словно принимал самое мучительное решение в своей жизни. А потом прошептал так тихо, что я едва расслышала:
— Я люблю тебя.
И в то же мгновение в груди вспыхнула ослепительно острая, разрывающая боль.
Я не поняла. Не сразу. Слова всё ещё звенели в ушах — тёплые, невозможные, те самые, которые я боялась себе признать, — а тело уже кричало. Глаза расширились, губы приоткрылись, но ни звука не вырвалось.
Он обнимал меня. Всё это время — обнимал. Одна рука держала мой затылок, путаясь в волосах, а вторая… вторая, которую я не видела, была прижата к моей груди. Я не заметила. Не почувствовала, как его ладонь скользнула вниз, как пальцы сомкнулись на рукояти.
Я медленно, не веря, опустила взгляд.
Кинжал. Чёрная рукоять торчала точно из моего сердца. Кровь уже пропитывала ткань платья — тёмное, горячее пятно расползалось по шёлку, и с каждым ударом сердца его становилось всё больше.
Разум отказывался верить.
Лун Юэ подхватил меня, когда ноги подкосились. Мы опустились на землю вместе — он на колени, я в его объятия. Он прижимал меня к себе так же крепко, как мгновение назад, словно боялся, что я исчезну слишком быстро.
— Прости… прости… — шептал он, захлёбываясь рыданиями, уткнувшись лицом в мои волосы. Он плакал так, как плачут дети, когда понимают, что их бросили навсегда. Плечи вздрагивали, губы дрожали, слёзы текли ручьями, оставляя мокрые дорожки на его лице и капая на мои щёки.
— За что… — с трудом выдохнула я. Каждый вдох отдавался огнём в груди, как будто клинок всё ещё был там и проворачивался с каждым ударом сердца.
Он мотал головой из стороны в сторону, не в силах остановиться.
— Я должен был… выбора не было… — голос сорвался. Он посмотрел на меня красными, полными отчаяния глазами, и в них было столько боли, что на мгновение мне стало жаль его. — В следующей жизни… я отплачу тебе. За всё. Я клянусь. Клянусь своей душой.
Я чувствовала, как жизнь утекает из меня тёплыми, вязкими толчками, — точно так же, как когда-то в Торнхолде. Только теперь боль была другой. Не просто физической.
— Не хочу… знать тебя… в следующей жизни… — прошептала я, с трудом выталкивая слова сквозь кровь, уже подступавшую к горлу.
Его лицо исказилось от невыносимой муки. Он прижал меня к себе ещё крепче, прижался губами к моему виску, и я услышала его последний, сломанный шёпот — уже почти неразборчивый, но я разобрала каждое слово:
— Я найду тебя. Где угодно. Кем бы ты ни стала. Я найду.
Мир начал темнеть по краям. Звёзды над нами гасли одна за другой, небо сворачивалось в чёрный кокон. Последним, что я почувствовала, были его дрожащие пальцы — они скользнули по моей щеке, стирая кровь с губ почти нежно, почти благоговейно. А потом его лоб прижался к моему, и горячая слеза упала на моё лицо — последняя капля тепла в этом мире.