Страница 8 из 63
Потом Тошка пропал и в течение всего лета ни разу не наведал нас. Мы подумали, что скорее всего он околел от голода или его загрызли волки. Вполне возможно, что его убили собачники и сшили черную шапку.
Какой-нибудь рыбак или охотник ходит в этой шапке, не ведая о том, что кто-то помнит пса, из шкуры которого пошит головной убор.
Прошло полгода. Дети стали забывать Тошку, да и мы с Машей редко вспоминали о беглеце. Молодым оленем промчался еще год. Мы с семьей переехали на другую квартиру. В общей сложности минуло три года с тех пор, как я принес домой маленького щенка, которого дети назвали Тошкой. Снова в свои права вступила суровая зима. Утром я вышел во двор, дул холодный ветер, колючий снег бил в лицо. На бровях и ресницах появлялись ледяные корочки.
И вдруг...
Что это?
Ко мне с заливистым лаем бежал огромный, черный, лохматый пес, ростом с полметра. По приметной морде животного я узнал... Тошку! Я узнал бы его из тысячи дворняг! Пес бросился ко мне на грудь, положил большие когтистые лапы на плечи и розовым шершавым языком лизнул меня в лицо.
Вы не поверите! В глазах Тошки я увидел слезы, которые от ледяной пурги быстро превратились в мутные льдинки.
Оказывается, собаки тоже плачут.
Как пес, спустя полтора года, нашел мой дом и узнал меня? Это осталось для меня загадкой на всю жизнь.
Где он был все это время? Может быть, прибился к охотникам госпромхоза, а может, кочевал с бродячей стаей собак в другом районе? Этого я не знаю, а пес о своих приключениях, естественно, не мог рассказать.
Я завел Тошку в дом, налил ему борща в свою тарелку и поставил на пол. Пес вылакал пищу, и мы вышли на улицу. Мне нужно было идти на работу, а Тошка убежал в пургу и неизвестность. Больше я его никогда не видел.
Я до сих пор поражен собачьей преданностью и верностью, способностью псов находить хозяина за десятки, а то и за сотни километров. Любимая женщина может изменить, а собака же, верный друг человека, не изменит никогда. Порой я вспоминаю этот случай, на мои глаза наворачиваются слезы, и я вижу сквозь снег и пургу собачьи слезы пса-дворняги Тошки.
...Зима выдалась удивительно холодная. Морозы трещали крещенские. Ледяная тишина покрывала поселок, речку, сопки и перелески. Белый иней искристыми гирляндами висел на проводах. Большие ватные сугробы надолго укрыли замороженную землю необъятных просторов Камчатки.
Воздух застыл в вечном безмолвии, стужа безжалостно сковывала в железные цепи все живое. Негреющее солнце спряталось за пеленою рваных облаков, несущихся в неведомую даль. Лишь сказочные отблески снега слепили глаза и проникали в растревоженную душу.
В дежурную часть милиции позвонили из больницы. Взволнованный женский голос врача поведал о том, что вертолетом санитарной авиации с заимки лесника Петра Морозова доставлен охотник Крылов Иван с огнестрельным ранением голени правой ноги. Пострадавший был в шоковом состоянии, ничего вразумительного не сказал. Единственное, что смогла выяснить врач, — это то, что лесник Морозов выстрелил из охотничьего ружья в Крылова, которому хирург делает операцию. Состояние раненого средней тяжести.
До заимки нужно было ехать на вездеходе около тридцати километров, причем по бездорожью. Как назло, погода быстро стала портиться. Подул южный ветер, моментально закружилась метель, предвестница надвигающейся пурги, мороз ослабел.
На место происшествия я выехал с оперативником Куровым Сашей. За рычагами вездехода устроился водитель Попов, тоже Саша.
Взревел медвежьим рыком мощный двигатель, и мы устремились в снежную даль к домику лесника. Из-под гусениц машины веером в разные стороны разлетались смятые сугробы, вывороченные прутья кедрача и комья промерзшей земли. Перед вездеходом выскочил заяц-беляк, как обезумевший заметался на снежном насте, а потом ускакал в сторону заиндевевшей березовой рощи. Сбоку — «фр-р-р...» — поднялась стая потревоженных белых куропаток и улетела вслед за зайцем. Как они выживают в тундре в сорокаградусный мороз? Не могу понять до сих пор.
Вскоре вдали увидели небольшой деревянный домик, из трубы которого шел черный дымок.
Подъехали к жилищу, остановились, а потом толкнули входную дверь. Она оказалась не заперта изнутри. Вошли с опером вовнутрь. На нас с лаем бросилась белая собака, пытаясь зубами цапнуть Сашу за ногу.
— Фу! Снежка! — крикнул на лайку хозяин дома, лесничий Морозов Петр.
Был он коренаст, жилист, с большой черной бородой. Одет в ватные брюки и стеганую фуфайку.
Псина перестала лаять на незваных гостей, покорно легла на пол, положила голову на передние лапы и, высунув язык, недружелюбным взглядом смотрела на нас.
Мы поздоровались с хозяином, осмотрелись.
В углу деревянный топчан с ватным матрацем, застеленным байковым одеялом, с подушкой. Рядом струганый стол с двумя табуретками. На столе горящая керосиновая лампа. На стене полка с посудой и продуктами. В другом углу иконка Божьей Матери. Слева топящаяся русская печь, под поддувалом охапка березовых чурок. Вот, пожалуй, и вся обстановка в домике Морозова.
И в таких спартанских условиях жили тысячи лесников, геологов, старателей, метеорологов на бескрайних землях Камчатки.
Я обратил внимание на обильные пятна крови на полу, около стола, и мелкие точечные вмятины в половицах.
— Что случилось? — спросил я у лесника.
— Сегодня утром с путика[2] зашел мой знакомый Иван, — степенно поправив бороду, начал рассказывать Морозов. — Пошутили, попили чайку, а потом я решил показать приятелю одноствольное ружье, которое висело у меня на стене. Одностволку я держал заряженной. На всякий случай. Хотел переломить ружье, чтобы вытащить патрон, но нечаянно нажал на курок — раздался выстрел, заряд попал в ногу Крылова. Тот закричал от боли и упал со стула на пол. Я с испугу бросил ружье и стал полотенцем заматывать ногу раненому, чтобы остановить кровь. Ваня стонал, приговаривая: «Ты что, Петька, охренел? Иди к геологам и по рации вызови вертолет, я идти не смогу». Я оставил охотника в избушке, а сам на лыжах сбегал в геологическую партию. Там сообщили о несчастном случае в больницу Соболево. Через час прилетел вертолет и увез Крылова в больничку. Вот и все.
— А где ружье?
— Да вон под топчаном лежит.
Опер Куров достал отечественную одностволку. Стреляная гильза находилась в патроннике.
Я стал изымать с пола образцы крови и выковыривать из досок дробинки. Снежка подняла с лап голову и злобно зарычала.