Страница 38 из 63
Там около рабочего стола на табуретке сидела молодая женщина лет двадцати пяти, а рядом шалила маленькая девчушка, которой на первый взгляд было не более четырех лет. Девочка то легонько била кулачками по рукам мамы, то личиком припадала к ее коленям, при этом что-то тараторила, как заведенная говорящая кукла.
Веру Самарину мы с Пенкиным знали давно, да и кто не знает в лицо и по фамилиям всех жителей маленького поселка, в котором живет около тридцати человек. А в аэропорту приходилось бывать очень часто, по нескольку дней ожидая вылета своего рейса, который из-за нелетной погоды откладывался на неопределенное время. Самарина была крепко сбитой женщиной, небольшого роста, довольно симпатичной на внешность. Но техничку с первого взгляда узнать было трудно. Все лицо ее и вся одежда были испачканы красным порошком, а от слез он превратился в несмываемую краску. По щекам Самариной струились алые потеки вперемешку с яркими пятнами и разводами. Она была больше похожа на клоунов Карандаша и Олега Попова вместе взятых, чем на Самарину Веру Ивановну.
Ее дочка, которую звали Машей, в садик не ходила, потому что садика в поселке не было, как не было и других меленьких детей, а возить ребенка в райцентр было просто нереально. Далеко — это одно, а другое — с поселком из-за погодных условий по неделе вообще не было никакой связи. Вот и находилась дочка постоянно при маме: и дома, и на работе, и в других местах.
Увидев нас, девочка застеснялась, пригнула головку и прижалась к матери. Потом Маша, обращаясь к Бугаеву как к более знакомой личности, сказала: «Мама накласилась». Сама мать была в сильно взволнованном состоянии. Почти все слезы она успела выплакать до нашего приезда. Низко опустив голову, Вера продолжала временами всхлипывать и ладошкой проводить по щекам, еще больше размазывая краску по всему лицу.
Картина нам была понятна, и мы с коллегой решили отложить допрос подозреваемой на более поздний срок, когда она придет в себя и, главное, хоть немного отмоет от красящего вещества свою физиономию.
Сами же прошли в помещение парикмахерской, которая представляла собой небольшую комнату, запирающуюся на навесной замок. Там нас уже поджидала Эрна Винер, которая открыла дверь. Слева у стены находилась рабочая тумбочка с большим круглым зеркалом, около которого стояли бутылочки с духами и одеколоном, пульверизатор, лежали машинка для стрижки волос, опасная бритва, расчески и ножницы. С правой стороны на стене была прибита вешалка, а на полу стояли два стула. На окне висели засиженные мухами выгоревшие шторы серо-буро-малинового цвета. Вот, пожалуй, и вся обстановка. Верхний ящик тумбочки был выдвинут. В нем лежала сработавшая химическая ловушка, небольшая стопка мелких денежных купюр и разные принадлежности парикмахера. Тумбочка, зеркало и полы были сплошь усыпаны красным порошком.
Видимо, утром техничка, как обычно пришла на работу вместе с дочкой, имевшимся у нее ключом открыла входную дверь и стала производить уборку помещения. Маленькая недоспавшая Маша капризничала, крутилась под ногами и мешала матери. Закончив работу, Вера, как проделывала уже не раз, стала выдвигать ящик тумбочки, чтобы взять из стопки одну мелкую купюру — рубль или три. В этот момент раздался хлопок, сработала химическая ловушка, пометив воровку несмываемым веществом. К счастью, в парикмахерскую перед этим зашла кошка, на которую Маша отвлекла свое внимание и стала играть с ней в углу комнаты, поэтому коварный порошок на девочку не попал. Уборщица от неожиданности сильно перепугалась и в шоковом состоянии выскочила в зал ожидания, где находились немногочисленные пассажиры, ночевавшие на стульях, в ожидании задержанного рейса.
Они спросонья тоже ничего не могли понять и для прояснения случившегося отвели плачущую женщину, за которой хвостиком волочилась малышка, в кабинет начальника, а тот тут же позвонил в милицию.
Мы предупредили начальника Бугаева и мастера Винер о том, что в парикмахерской нельзя проводить влажную уборку, а использовать для этих целей веник и пылесос, соблюдая меры предосторожности, чтобы красящее вещество случайно не попало на тело и на одежду.
Пенкин предусмотрительно захватил с собой специальный растворитель, при помощи которого удалось отмыть лицо и руки воровки, но небольшие красные разводы все равно остались. Они сойдут через некоторое время сами собой естественным путем.
Я с понятыми произвел осмотр места происшествия, запечатлел все на фотографическую пленку, изъял холостую ловушку, снял на дактилоскопическую пленку отпечатки пальцев с ящика тумбочки.
Подозреваемую Самарину я решил не задерживать, так как помешать следствию она ничем не могла, а скрыться из медвежьего угла, тем более из аэропорта, было практически невозможно. К тому же дочку Самариной Машу девать было просто некуда. В случае задержания Веры Самариной ее дочь следовало самолетом доставить в город Петропавловск-Камчатский, где находился детский дом для маленьких ребятишек.
Назад мы с оперативником добрались до обеда и зашли к Виктору Ивановичу попить чаю. Нас приветливо встретила его жена Галина, которая работала учительницей в школе и только что пришла домой после окончания уроков. Пока Галя колготилась на кухне, я под рукомойником умылся, а после меня такую же процедуру проделал Виктор и стал вытираться полотенцем. В это время из кухни, ведущей в комнату, с горячим чайником в руке зашла хозяйка и, посмотрев на мужа, изменилась в лице. Неожиданно она выхватила из его рук полотенце и ударила им супруга. Виктор Иванович, ничего не понимая, не зная, почему жена распускает руки, закричал:
— Ты что?! С ума сошла?! Или перегрелась в школе?!
— Посмотри на себя! Где вы были, друзья-приятели?! Как время провели?! — злорадно спросила учительница.
Виктор посмотрел в зеркало, а я посмотрел на его обиженную физиономию.
На левой щеке у Виктора Ивановича выделялся ярко-красный след... От поцелуя! Наверное, когда мы с ним толкались в парикмахерской, на лицо оперативника случайно попала крупинка красящего вещества. При соприкосновении с водой она растворилась и отпечаталась на щеке в виде дуги, похожей на след накрашенных губ.
— И что? Это я в аэропорту ловушку ставил! — начал оправдываться «неверный» муж.
— И кого ловил? Лисичек, накрашенных яркой губнушкой? Что-то я такой помады у нас в магазине не видела, — возмутилась Галина.