Страница 31 из 59
— Скажете тоже — «профессия»! — как бы упрекнул его Суровин.
— А разве нет? — спросил Родский. — Ведь несомненно, что убийцы профессора — профессиональные киллеры, это видно и по почерку, и по характеру преступления.
— Это вы, надо полагать, опять же из интернета почерпнули? — поинтересовался следователь.
— Откуда же еще, — кивнул Родский.
— Поразительная компетенция у господ репортеров! — Суровин раздражительно хлопнул ладонью по колену и поглядел на Лобова, словно искал у него сочувствия. — Тут вон даже мы, следователи, еще не во всем разобрались, а они уже все разъяснили! А известно ли вам... Максим Эдуардович, если не ошибаюсь?..
Родский кивнул.
— Так вот, известно ли вам, Максим Эдуардович, — продолжил Суровин, — что современные, как вы говорите, киллеры, по обыкновению, работают огнестрельным оружием. Беззвучным, кстати. Чтобы следов и шума меньше было. Об этом могли бы в том же интернете немало интересного прочитать. А тут, как в стародавние, разбойничьи времена, — кувалдой по голове.
— Нестандартность преступления говорит лишь о его тщательной подготовленности... — возразил Родский.
— То есть вы хотите сказать, что убийство готовилось заранее? — нетерпеливо перебил его Лобов, пристально вглядываясь в глаза Родскому.
— Несомненно, — кивнул тот. — Возможно, убить Рябича готовились уже давно. Знали — как, чем. Не знали только — где. Но тут вдруг узнали, что профессор с дочерью собирается покупать квартиру и даже завтра снимет крупную сумму денег...
— Позвольте, — жестко прервал его Суровин. — А вы откуда это знаете?
— Что — «это»? — спросил Родский.
— Ну, что профессор собирается покупать квартиру.
— Так Василий Нифонтович сам мне говорил...
— Подробнее, пожалуйста. — Суровин кашлянул и снова взглянул на Лобова. Тот, впрочем, и сам напряженно смотрел на Родского.
— Пожалуйста, — невозмутимо ответил Родский, и Лобов в душе подивился его самообладанию. — Профессор давно хотел купить хорошую квартиру. А недавно, после получения гонорара из Швеции, взялся за это всерьез. Он неоднократно говорил мне об этом. А вчера так даже сказал конкретно, что с утра поедет с дочерью в банк и повезет деньги в строительную фирму.
— Он кому-то еще говорил об этом?
— Откуда мне знать? — пожал плечами Родский. — У Василия Нифонтовича было много друзей.
— И много врагов? — Суровин так и сверлил собеседника взглядом.
— Совершенно верно, — тяжело вздохнув, подтвердил Родский, тяготясь, видимо, подозрениями следователя.
— А в каких отношениях были с ним лично вы?
— В самых доверительных, — ответил Родский. — Василий Нифонтович был мне как отец. Я вырос сиротой и когда поступил в университет, он как-то сразу и целиком взял меня под какую-то недекларируемую опеку, что ли, если можно так сказать... Нет, он никогда не говорил об этом, но я это чувствовал. И был всегда благодарен ему...
— Настолько, что, как бы это мягче сказать, позаимствовали у него тезисы выступления на конференции в Лондоне? — не отступал Суровин.
— А, это вам Ксения рассказала? — грустно улыбнулся Родский. — Не любит она меня, это верно, ну да это ее право.
— А вы, разрешите спросить? Если можно.
— Конечно, можно, — кивнул Родский. — Я люблю ее. — И он в упор, не отрываясь, посмотрел в глаза Суровину.
Тот не выдержал, отвел взгляд и переменил тему:
— Извините, это, разумеется, личное. Ну а что же все-таки с теми тезисами?
— Да все просто, — устало отмахнулся Родский. — Василий Нифонтович сам разрешил мне использовать их в качестве темы выступления. Дело в том, что об этой теме мы давно неоднократно говорили, я знаю точку зрения профессора на эту проблему...
— Но почему же Ксения утверждает, что профессор был ошеломлен, когда услышал вас?
— Он был ошеломлен не потому, что услышал из моих уст свою, как полагает Ксения, тему. Он изумился, как своеобразно, по-новому я трактовал ее. Да вот, — Родский поднялся из кресла, подошел к книжной полке и вытащил оттуда золотистый диплом в деревянной рамке, — вот, англичане здесь указали, за что мне выдан диплом.
— Позвольте, — Лобов взял диплом из рук Родского.
— Вы понимаете? — спросил Суровин.
— Достаточно, чтобы разобрать суть, — кивнул Лобов и, прочитав, объяснил: — Все верно. «За неординарное, талантливое и убедительное раскрытие спорной научной проблемы».
Суровин кашлянул, Лобов отвлекся и посмотрел на него. Следователь поглаживал голову, словно поправлял прическу. Лобов и сам давно заметил, что волосы Родского темно-русые, на висках с едва заметной сединой, недлинные.
— Простите, где у вас туалет? — Лобов положил диплом на стол. — Вы позволите?
— Конечно. Он там, совмещен с ванной, — кивнул Родский в сторону прихожей.
Лобов вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь ванной. Чисто, аккуратно, даже не похоже, что живет холостяк.
«Никакой косметики, — Лобов с интересом осмотрел полочку под зеркалом, где стоял лишь стакан для зубных щеток и лежала безопасная бритва. — Ага, вот она!»
Он вытащил из стакана с зубными щетками большую зеленую расческу с ручкой и осмотрел ее. Впрочем, и навскидку было заметно, что между зубьями застряло несколько волос. Отличаясь не просто хорошей памятью, а памятью феноменальной, Лобов заметил, что волосы совсем не те, какие присохли к обуху. Понял и с облегчением вздохнул. Для порядка все-таки взял несколько волосков и убрал их в маленький пакетик, который опустил в нагрудный карман пиджака. Хотел было выйти, но увидел на табурете возле ванны толстую стопку листов. Приподнял десяток-другой, пролистал. Студенческие работы кафедры профессора Рябича.
Лобов погасил в ванной свет, закрыл дверь и вернулся в комнату. Суровин продолжал расспрашивать Родского.
— Профессор Рябич не говорил вам, что он будет делать сегодня утром?
— Нет.
— А где вы были с утра, часов в девять-десять?
— На кафедре.
— У студентов ведь каникулы...
— У меня и помимо преподавательской работы много дел, — мягко улыбнулся Родский.
— Каких, например? — настаивал следователь.
— Готовился к очередной конференции, которая состоится через пару недель в Санкт-Петербурге.
— Конференция мирового уровня?
— На сей раз нет, денег у нас маловато, знаете ли, на такие мероприятия. Своя, отечественная. Хотя кое-кто из иностранных ученых непременно будет приглашен.