Страница 43 из 57
Через сорок минут автобус выехал с территории аэропорта и прошмыгнул рядом, выезжая на дорогу. В следующий момент Леденцов впрыгнул в «жигуленок», врубил двигатель и ринулся вдогонку. Похоже, что гонка продолжится. Я не утерпел:
— Боря, они по-прежнему пустые?
— Нет, загрузились длинным узким ящиком.
— Труп?
— В самолетах трупы возят в цинковых гробах, а этот похож на пластмассовый.
— С чего ты взял, что он с самолета?
— Сергей, логика: туда трупы и оттуда они же.
— В порядке обмена? — усмехнулся я.
— Смотря что в трупах. Если наркотики...
В чем только их не прятали: в собственных желудках, в живых собачках, в телах умерших родственников... Но здесь эта версия не проходила. Получалось, что их вывозят как тару под наркотики? Невероятно до глупости или глупо до невероятности.
— Сергей, а если их остановить да обыскать? — предложил опер.
— Сейчас важнее проследить, куда они едут. Там и обыщем.
Автомобильное движение стало пожиже. Теперь, чтобы не засветиться, Леденцов держался на расстоянии. Заглядывать в автобус нужды не было.
Похоже, автобус в город не стремился, выбирая окольные пригородные дороги. Через полчаса езды стало ясно, куда он стремится — к новому коттеджному поселку, застроенному импозантными особняками. И выбрал самый крупный, похожий на кирпичного бегемота. Ему тут же открыли ворота. Мы остались в легких кустиках, откуда территория особняка хорошо просматривалась сквозь прихотливую металлическую ограду. Автобус подъехал, видимо, к гаражу, тоже кирпичному и тоже походившему на бегемота, только поменьше. Я только сейчас смог как следует рассмотреть автомобиль. Действительно, на правом боку белого «Фольксвагена» поблескивал изящный рисунок какой-то мифической твари, не то кошки, не то птицы. Из автобуса вышли двое в комбинезонах, вытащили из задних дверей продолговатый ящик, занесли его в гараж, сели в машину и умчались — только железные ворота клацнули. Как в убыстренной киносъемке.
Леденцов дернулся, намереваясь ринуться в погоню, но я его удержал. Мы вышли из машины и направились к воротам. Дорогу преградил мордатый охранник, заявив, что не пустит, кто бы мы ни были, — хозяин приказал. Борис объяснил ему, что перед ним опер уголовного розыска и следователь прокуратуры, подкрепив слова удостоверением.
— Мне плевать, — отрезал парень.
— Тогда, извини, пройдем без твоего разрешения.
— А я применю силу. У меня черный пояс...
— А у меня на поясе пистолет, — поделился Леденцов.
Охранник задумался и достал мобильник. Мы прошли.
Гараж был не заперт. Борис мгновенно отыскал выключатель и врубил свет. Длинный, в рост невысокого человека, ящик был желто-костяного цвета и заперт на какой-то механизм. Леденцов схватил с верстака железку, поддел крышку и рванул так, что она отскочила, словно была на пружинах...
В ящике вытянулось окровавленное тело женщины: ее вытаращенные глаза смотрели прямо на нас...
Глава 14
Не знаю, сколько секунд мы бы цепенели, не раздайся голос, похожий на стук колотушки:
— Руки за спину!
Высокий мужчина навел на нас пистолет. Рядом с ним стоял мордатый охранник тоже с каким-то оружием.
— Сперва разуй глаза, — огрызнулся Леденцов.
Я достал удостоверение и спросил тоже строго:
— А вы кто?
Мужчина убрал пистолет и представился:
— Курятников Марат Александрович, хозяин этого дома и владелец фирмы «Имидж».
Если про Курятникова я ничего не слышал, то фирма «Имидж» была у всех на слуху и на виду — о ней говорили по телевизору и в газетах. Но когда есть труп, то следователю не до фирм.
— Боря, вызывай следственную бригаду.
— Не торопитесь, — попросил Курятников голосом, в котором уже не было колотушечного стука.
— Как не торопиться, если у вас труп в ящике.
— В ящике моя жена.
— Убили ее?
— Посмотрите внимательнее...
Теперь, когда погоня завершилась успехом, мое внимание перешло как бы на иной уровень — с макро на микро. Я увидел, что женский труп без одежды и какой-то непонятный... Мышцы рельефны и обнажены, ребра можно пересчитать, ключицы выпирают, лицо смахивает на маску, кровь не красная, а светло-бурая, распределена равномерно по телу. Труп блестит, словно обтянут целлофановой пленкой.
— Кукла? — догадался я.
— Нет, моя жена, — повторил Курятников.
— Манекен, что ли? — предположил Леденцов.
— Нет, но пройдемте в дом. Я вам все объясню.
С места происшествия отлучаться и оставлять труп не принято, но не было происшествия, да и трупа не было. Мы вошли в дом, в котором можно было заблудиться. Хозяин целеустремленно провел нас в комнату таких размеров, что можно было назвать ее залом, зеленым залом...
— Ее комната. Она любила зеленый цвет, поэтому стены я обил искусственной кожей под крокодила.
Диваны, кресла, пуфики, портьеры — все зеленого цвета; даже ковер под ногами зеленел, как скошенная лужайка. Но в нише пылало: изогнутая кровать красного дерева, покрытая ярко-бордовым покрывалом. Хозяин объяснил:
— Кровать «Мэрилин», изготовленная по форме и цвету губ Мэрилин Монро.
— Гламуру навалом, — усмехнулся опер.
— Зачем нам видеть ее комнату? — спросил я у Курятникова.
— Хочу, чтобы вы поняли мой поступок...
Вопрос о ее комнате я готов был забрать обратно, потому что в моем сознании слово «поступок» соотнеслось с трупом в гараже. Значит, поступок все же был. Марат Александрович продолжил с уже заметным вдохновением:
— Луиза была невысокой, но ее короткие ножки были необычайно стройными. Когда она выходила из ванны, то мне хотелось слизывать капли воды с ее плеч. У Луизы были милые привычки — отпивать из моего бокала, затевать любовные игры после секса...
Меня удивляло несоответствие его внешности и той чепухи, которую он нес. Высокий крепкий мужчина в белых брюках и белой майке, выскобленная до блеска голова с вертолетно оттопыренными ушами... Плотное, я бы назвал, самовлюбленное, тело... Взгляд тоже плотный, колотушечный. Короче, предприниматель.
— Луизу я любил самозабвенно. На день ее рождения подарил яхту.
— Пустячок, — вставил слово Леденцов.
— В вашем тоне осуждение, но я энергичен, креативен и потому состоятелен.
— Я тоже энергичен и креативен, но не состоятелен, — не мог опер промолчать.
— Молодой человек, в Евангелии сказано: «Ибо кто имеет, тому дано...»