Страница 35 из 63
Сластин окаменел. Он полагал — все шито-крыто, все давно быльем поросло.
— Да-да, то самое дело, вы правильно побледнели. Сынок главы городской администрации попался с двумястами граммами героина. Но странным образом он тем же вечером оказался на свободе, а вы с напарником, спустя пару месяцев, тихо и благополучно уволились из органов.
Из горла Сластина вырвалось сиплое «и-э-у-у», после чего он окончательно лишился дара речи.
— Протокол задержания и протокол изъятия наркотика исчезли, — продолжал посетитель. — Паренек остался чист, как моча новорожденного, вследствие чего был выпущен под папино крылышко. Папенька его сейчас высоко в белокаменной, нам с вами до него не добраться, но вот протоколы те самые в настоящее время хранятся в надежном месте. Если вы сомневаетесь, что они имеются, можете просмотреть ксерокопии. — Говоров положил перед съежившимся Сластиным несколько копий заполненных бланков.
Тому достаточно было узнать свою подпись под каждым листом, как из горла его вырвалось уже знакомое Говорову и такое же сиплое «и-э-у-у».
Говоров повторил:
— Оригиналы, как я уже говорил, в надежном месте. Да и понятые, подписавшие документы, живы и в здравии.
— Чего вы хотите? — прошептал насмерть перепуганный Говоров.
— Пока немногого. Для начала: зачем к вам приходил Алябьев?
— Хотел, чтобы я установил слежку за его супругой. Алябьеву кажется, что она ему изменяет.
Говоров не поверил ни слову из сказанного, поскольку достопрочно знал, что Влад просто боготворит свою обожаемую «доро-гулю» и даже мысли не допускает о возможном адюльтере. Однако испуганно-честный и практически преданный взгляд сыщика заставил Говорова несколько иначе осмыслить только что услышанное.
— С кем изменяет? — просто спросил он.
— С неким Максимом Шматовым. Что он из себя представляет, этот Шматов, я пока не выяснил.
Говоров неприятно осклабился:
— Можете не трудиться. Я вам и так скажу: Шматов — профессиональный альфонс, жиголо, в общем. Чересчур жаден, непостоянен — кидается от одной к другой, — а потому в нашем городе через пару лет проку ему от его ремесла будет курам на смех. Но пока что он в форме и не без работы.
Все это Говоров знал из своего — к сожалению, горького — опыта. Его собственная жена, тогда еще любимая им, так же, как и Вероника умудрилась спутаться со Шматовым. Когда Говоров узнал про их связь, он подсобрал кое-какую информацию об этом платном ловеласе и отрядил к нему нескольких ребятишек спортивного сложения. Те сделали из горе-жиголо отбивную, а жену свою Говоров выгнал взашей, оставив ни с чем.
С тех пор прошло уже более полутора лет, и боль потери любимого человека начала стираться в сердце Говорова. Ненависть же к Шматову и вовсе исчезла — Говоров попросту почти забыл о нем. Но сейчас, вновь услышав это имя, он решил лично навестить Максима — и не с враждебной миссией. Чутье подсказывало Говорову: этот недоносок в недалеком будущем может оказаться полезным. Он спросил:
— Что вы намерены предпринять относительно Вероники Алябьевой?
— Господин Алябьев заказал видеоматериал.
— В таком случае, одну копию передадите мне. А эти документы, — Говоров кивнул на ксерокопии, — пусть остаются у вас.
Сластин без труда понял столь прозрачный намек и с готовностью кивнул.
— Когда у вас назначена встреча с Владом, — Говоров осекся, — с Алябьевым?
— Как только будет готов материал. Думаю, через два-три дня. Я сам должен ему позвонить.
— Что ж, не смею мешать, но — увидимся.
— Вы выполнили мое поручение? — спросил Алябьев.
— Да, — ответил Сластин. — только уверены ли вы, что хотите видеть это? Не слишком-то приятное зрелище.
Похожие вопросы он задавал всем клиентам, для которых выполнял работу такого профиля, и после запуска видео всегда наблюдал за их реакцией. Реакция, понятно, не была одинаковой. Кто-то приходил в ярость, кто-то — Сластин видел по выражению лиц — начинал завидовать. Видя, как извиваются в экстазе, как стонут от вожделения и кричат от страсти их некогда благоверные женушки, мужья-рогоносцы приходили в сонное уныние, а в потухших взглядах читалась пошлая, слепая зависть к молодым жеребцам, что с таким воодушевлением и усердием ублажали хранительниц их семейных очагов. А попадались личности — Сластин всякий раз не переставал поражаться, — которым просто нравилось смотреть на подобные развлечения своих супружниц, и Сластина одолевала уверенность, что, дай его клиентам волю, они, не задумываясь, присоединились бы к тем, кого видели сейчас на экране. Таким Сластин сочувствовал с едва заметной усмешкой.
Реакция же Алябьева привела Сластина в легкое замешательство, поскольку он никогда подобной не наблюдал. Когда Сластин запускал программу, было видно, как нервничает Алябьев: его розовые щеки стали бледными, причем правая зашлась в нервном тике — настолько глубоком, что Алябьеву приходилось придерживать ее двумя пальцами. Но когда программа заработала и Сластин развернул ноутбук в сторону клиента, тик мгновенно прекратился, а щеки Алябьева приняли свой естественный оттенок. На лице его воцарилось неподдельное равнодушие, а в глазах читалась такая скука, что можно было подумать, будто Алябьев видит на экране совершенно постороннего человека.
И тут Сластин сделал открытие, которому поразился сам: Алябьев в один момент, в текущую секунду разлюбил свою жену. И это было истиной, ибо такой отсутствующий взгляд, в котором сквозили беспредельная отрешенность и полнейшее безразличие к тому, что разворачивалось на экране, присущ лишь абсолютно незаинтересованному человеку.
Алябьев смотрел видео всего несколько секунд. Затем, развернув ноутбук экраном к Сластину, проговорил:
— Вы сказали, что эта съемка обойдется втридорога. Назовите точную цену.
И без того хитрая физиономия Сластина приняла поистине кошачье выражение. Покрасневшие глаза сузились, Сластин задрал их в потолок, словно что-то подсчитывая в уме, и ответил несвойственным ему елейным голоском, точно промурлыкал:
— Видите ли, в чем дело, Владислав Юрьевич. За последние несколько дней обстоятельства немного изменились — я получил о вас кое-какие сведения. Вы богатейший в регионе человек, глава крупнейшего холдинга, и брать с вас три цены просто неприлично. Пятнадцать тарифов — вот мое последнее слово.