Страница 34 из 73
— Приколов никаких не будет? — строго спросил я. — Лампочек, розыгрышей?
Ренгачёв торжественно поднял руку.
— Клянусь, — сказал он. — Я буду самым серьёзным стоматологом.
— Тогда иди к Вике в отделение профилактики, — кивнул я. — Согласуй дату и тему, пусть она анонс делает. Скажи, что я в курсе и одобрил.
— Спасибо, — Ренгачёв встал. — И ещё одно, Александр Александрович.
— Да? — поднял я взгляд.
— Хорошо, что ты это всё делаешь, — сказал он. — Серьёзно. Я раньше думал: мол, кому это надо? А тут вдруг понял, что полезная это штука, короче.
И вышел. Я только усмехнулся. Маленькая личная победа.
Приём пошёл своей чередой. Следующим в кабинет вошёл высокий мужчина лет пятидесяти.
— Здравствуйте, Александр Александрович, — поздоровался он. — Страусов Сергей Александрович. Я не по записи к вам, нулевым талоном, только что записали.
— Здравствуйте, — кивнул я. — Присаживайтесь, слушаю вас.
— Да я… Не знаю, как сказать, — он потёр ладонью затылок. — Устал я, Александр Александрович. Сил никаких нет у меня.
Одна из самых частых жалоб в моём кабинете. За ней может прятаться что угодно, от обычного переутомления до онкологии.
— Давайте по порядку, — сказал я. — Значит, чувствуете усталость? Когда это началось?
— Месяца три назад, может, чуть больше, — ответил Сергей Александрович. — Сначала думал, весна, авитаминоз. Жена какие-то витамины в аптеке взяла, но не помогло ничего. Потом подумал, на работе перегрузил сам себя, нужно отдохнуть. Отпуск взял в апреле, две недели на даче провёл. Думал, отойду, но только хуже стало.
— В чём именно проявляется усталость? — спросил я.
— Утром встаю и уже уставший, — сказал он. — Раньше встал и пошёл, а сейчас встал и думаю, как мне до кухни дойти.
— Кем работаете? — уточнил я.
— Электрик в «СаратовЭнерго», — ответил Страусов. — Я по столбам лажу. То есть лазил, а сейчас вот напарника гоняю наверх, а сам внизу страхую. Стыдно, Александр Александрович.
Я кивнул и продолжил собирать анамнез.
— Голова кружится? — спросил я.
— Бывает, — ответил он. — Когда быстро встаю. Раньше не было. И сердце стучит как ненормальное.
— Одышка? — спросил я.
— Есть, — он смущённо кивнул. — Откуда только взялась, не пойму. Я ж за собой слежу.
— Стул? — продолжил я. — Не было ли тёмного, чёрного кала?
Страусов на секунду замешкался.
— Ну… знаете, — он почесал переносицу. — Было раза три за весну. Я думал, это от свёклы. Так же бывает.
Уже теплее.
— Лекарственные препараты принимаете регулярно? — спросил я.
— От спины, — ответил он. — Диклофенак. У меня поясница уже лет десять как болит периодически. Раньше курсами пил, а последний год как болит, так пью. А болит часто, работа такая.
— А для желудка при этом ничего не пьёте? — уточнил я.
— Нет, — пожал он плечами. — А надо?
Вот и ответ. Я провёл осмотр. Кожа бледная, язык с лёгкой сглаженностью сосочков. Пульс девяносто шесть в покое, давление пониженное.
Проверил праной. В желудке неравномерное раздражение слизистой, в одном месте уверенный эрозивный очаг. Который и кровил. Кровопотеря хроническая, и, как следствие, возник железодефицит.
Пока что лечить это праной нельзя. Сначала пусть диагностирует с помощью ФГДС, а на втором приёме залечу эрозию праной. А железо поднимем медикаментозно.
— Сергей Александрович, — сказал я. — У вас анемия. Думаю, что от диклофенака сформировалась эрозия в желудке. Она потихоньку кровит. Отсюда слабость, одышка, тахикардия и тёмный стул.
— А это серьёзно? — спросил он.
— Серьёзно, — ответил я. — Но не катастрофично, если сейчас взяться за лечение. С диклофенаком в таблетках вы заканчиваете. Если болит спина, я распишу другое лечение. Сегодня же сдаёте общий анализ крови, биохимию с ферритином и сывороточным железом и анализ кала на скрытую кровь. И я записываю вас на ФГДС. Лена, выпиши направление.
— Глотать кишку? — он поёжился. — Александр Александрович, я это дело ужасно боюсь! У меня рвотный рефлекс сильный, я не смогу.
— Придётся, — ответил я. — Ротовую полость вам обработают лидокаином, так что больно не будет. Главное, не забывать правильно дышать при процедуре. Но без неё никак, мне нужно увидеть, что конкретно происходит в желудке.
— Понял, — вздохнул Страусов. — Я постараюсь.
— И ещё начнёте пить препарат железа, — добавил я. — Принимать его придётся долго, не меньше трёх месяцев. Запасы надо не только покрыть, но и восстановить. И Омепразол двадцать миллиграмм один раз в день утром, за тридцать минут до еды.
Лена выписала направления, я расписал схему приёма препаратов железа.
— Через неделю ко мне на приём, — закончил я. — С результатами анализов и заключением ФГДС.
— Понял, Александр Александрович, — Страусов аккуратно сложил бумаги в нагрудный карман. — Спасибо вам. Я ведь, знаете, к терапевту чуть не пошёл частному. Жена настояла, чтобы сначала в свою поликлинику. Говорит, у нас тут врач хороший. Я ей не верил.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Выздоравливайте!
Он кивнул и вышел. А я продолжил приём.
После занялся документацией и мне позвонил Жаров.
— Привет, не отвлекаю? — спросил полицейский.
Часто я стал с полицией взаимодействовать.
— Да нет, — отозвался я. — Что случилось? Информация про вечеринку полезная была?
— Да вот полдня маемся, и вчера тоже, ничего толком не выяснили, — вздохнул тот. — Подростки чушь несут только и всё. Мол, вампиры реальны, мы ничего не понимаем. А фактов никаких не говорят. Но самое главное — мы узнали, что в воскресенье планируется ещё одна вампирская вечеринка.
— Арнольд может там объявиться, если не испугался, — предположил я.
— Я в этом уверен, — отозвался Жаров. — И вот я тебе и звоню. Саш, ты не мог бы стать вампиром?
Ёлки-иголки…