Страница 28 из 73
— Александр Александрович, — хмыкнул он. — Чем обязан?
— Доброе утро, Игорь Михайлович, — сказал я. — Я к вам по конкретному поводу. Десять минут назад в этом кабинете была моя медсестра Лена. Она пришла к вам забрать заключения по нашим пациентам. Вы позволили себе высказать в её адрес замечание про её внешний вид.
Поляков пожал плечами.
— Было что-то вроде, — сказал он. — Что вас, собственно, не устраивает? Я просто пошутил. Девушка симпатичная, и я это отметил. Если она восприняла это иначе, это её проблема.
— Нет, Игорь Михайлович, — спокойно ответил я. — Это ваша проблема.
Он приподнял брови.
— В каком смысле? — спросил он.
— Объясняю, — холодно сказал я. — Лена медсестра, одна из лучших в этой поликлинике. Она пришла к вам по работе. Не на свидание. И вы, врач, позволили себе сделать ей замечание по её внешнему виду. Это, во-первых, нарушение профессиональной этики. Во-вторых, нарушение Кодекса этики медицинского работника, который вы подписывали вместе с трудовым договором. В-третьих, если бы Лена захотела, то были бы основания для служебной проверки. И поверьте, я в этой проверке выступил бы на её стороне.
Поляков выпрямился в кресле. Самодовольство с его лица постепенно уходило.
— Александр Александрович, — протянул он. — Вы делаете из мухи слона. Я сказал безобидную фразу. У нас в Саратове…
— Игорь Михайлович, — перебил я его. — У меня нет желания сейчас обсуждать, что у вас принято в Саратове. Я обсуждаю то, что принято здесь. А здесь, в этой больнице, не принято говорить такие фразы медсёстрам. Хотя даже не так — в первую очередь не принято так говорить моей медсестре.
— Александр Александрович… — попытался возразить Поляков.
— Я ещё не закончил, Игорь Михайлович, — снова прервал я его. — Это не первый ваш эпизод в этой больнице. Вчера вы написали жалобу на Маргариту Семёновну, в которой поставили под сомнение её компетенцию. Сегодня Лена. Это, Игорь Михайлович, не случайности. А система.
— Александр Александрович, я не понимаю, в чём вы меня обвиняете, — скрестил руки перед грудью Поляков.
— Я вас ни в чём не обвиняю, — сказал я. — Просто описываю ситуацию. А ситуация такая, что новый рентгенолог, который работает в больнице меньше двух недель, последовательно создаёт конфликты. Не с того вы начинаете рабочий процесс.
Поляков помолчал.
— Поэтому я настоятельно рекомендую вам пересмотреть своё отношение к коллегам, — добавил я. — А то ведь я тоже могу и докладные писать, и несладкую жизнь вам устроить. И поверьте, моих двух недель отработки вполне хватит для этого.
— Не надо мне угрожать, — заявил Игорь Михайлович.
— Я не угрожаю, а предупреждаю, — ответил я. — Ещё один подобный эпизод, и мне придётся принять ответные меры. Подумайте об этом.
Я развернулся и вышел из кабинета. Вернулся к себе.
— Лена, если ещё раз будет что-то подобное — сразу говори мне, — строго сказал я. — Поняла?
— Поняла, Саш, — торопливо кивнула она. — Спасибо тебе!
Дверь в кабинет открылась, и на пороге возникла гневная женщина. Ну да, доброе утро, доктор Агапов.
— Я к вам с жалобой, — с порога заявила она. — Зоя Павловна Селиверстова.
— Проходите, садитесь, — кивнул я. — Слушаю вас.
— На Елену Александровну хочу пожаловаться, — усевшись на стул, заявила она. — Я пришла к ней с давлением! Утром сто шестьдесят на сто, вечером сто десять на семьдесят. Я ей рассказываю это, а она выписала ЭКГ, анализы и лизиноприл! Мол, начнём с пяти миллиграмм, через две недели посмотрим. И всё! А кардиолог как же⁈
Я вздохнул.
— Значит, врач опросила вас, осмотрела, выписала анализы, направление на ЭКГ и лечение, — сказал я. — Но вы жалуетесь, что она не направила вас к кардиологу?
— Ну это же явно сердечное! — воскликнула Зоя Павловна.
Дайте мне сил кто-нибудь!
— Зоя Павловна, с давлением к кардиологу не направляют, — заявил я. — Это лечит терапевт. Елена Александровна действовала строго по протоколу. Это абсолютно стандартный грамотный подход к ведению пациента. Лизиноприл пять миллиграмм — это начальная доза. ЭКГ, анализы, дневник давления — это базовое обследование, которое назначается одновременно с началом терапии, а не вместо неё.
Зоя Павловна моргнула.
— То есть… вы говорите, она правильно сделала? — спросила она.
— Да, — ответил я. — Тем более кардиолога у нас сейчас в поликлинике нет. А в Саратов Елена Александровна не захотела вас гонять лишний раз. Вот выйдет летом наш кардиолог, она обязательно к нему направит для консультации.
Зоя Павловна помолчала.
— Но соседка мне сказала, что надо обязательно к кардиологу, — заявила она.
— Зоя Павловна, у вашей соседки какое медицинское образование? — спросил я.
— Ну… никакого, — призналась она.
— Тогда и слушать её мнение в этом вопросе нелогично, — улыбнулся я. — Елена Александровна всё сделала правильно и позаботилась о вас.
— Наверное, я погорячилась, — неохотно сказала Селиверстова. — Я пойду… ЭКГ ещё сделать успею.
— Идите, — кивнул я. — Всего доброго.
— И вы… — она замялась. — Не говорите Елена Александровне, что я приходила. Стыдно.
— Не скажу, — заверил я.
Она вышла из кабинета. А вместо неё в кабинет ворвалась Остроухова.
Мне дадут вообще сегодня поработать?
— Беда! — воскликнула она. — Я вообще не знаю, как это назвать!
— Что случилось, Галина Фёдоровна? — спросил я.
— Машина! — выкрикнула та. — Передвижной ФЛГ, тот самый, хвалёный. У меня сегодня выезд в Озёрное! Все ждут, все в курсе про флюорограф. Мы начали собираться, а на машине… Нет колеса!
Ну приехали. Куда делось колесо⁈