Страница 21 из 73
Мы пришли в кабинет реаниматолога, Куликов налил две кружки чая и поставил вазочку с печеньем. Очень кстати, сладкое мне нельзя, но сейчас это был самый простой способ пополнить запасы праны. Трав с собой — никаких. В ординаторской ещё выпью, а пока так.
— Всё-таки потрясающе, что терапевт поставил такой диагноз, — спокойно заявил Куликов. — С ним часто промахиваются. А вы поставили по клинике. И поставили правильно, я по тем признакам, которые видел, согласен с вами на сто процентов. И, что особенно важно, вовремя отменили стандартный ОКС-протокол.
Я молча отпил чай и съел печенье.
— Я не льщу, Александр Александрович, — добавил реаниматолог. — Я говорю как есть. У меня нет привычки льстить молодым коллегам.
— Спасибо, Дмитрий Олегович, — кивнул я.
Он коротко кивнул. Мы помолчали, думая каждый о своём.
— Как вам у нас? — спросил я.
— Привыкаю, — пожал он плечами. — Маленький городок, ничего особенного.
— Уже со всеми в стационаре познакомились? — спросил я.
— В процессе, — он усмехнулся. — Кадры здесь самые разные, но этим может похвастаться любое медицинское учреждение. Признаться, ваше решение уволиться меня удивило. Я слышал о вас столько хорошего, что не могу придумать причину, зачем вам это надо. Но спрашивать не стану.
Я кивнул. Это было ценное качество.
Мы снова замолчали, но молчание это было по-особенному уютным. Потом я допил чай и отправился в ординаторскую терапии.
Остаток дежурства прошёл спокойно. С утра пришла Агишева, и я тут же доложил ей про Кречетова.
— В Саратов звонили? — спросила она.
— Нет, ждал утра, — покачал я головой. — Сейчас позвоню.
Я набрал номер областного кардиологического центра отделения кардиохирургии. Кречетова прооперировали, сейчас он был в реанимации, состояние стабильное. Удалось, спасли.
Выдохнул. Благодаря моей пране его получилось спасти.
— Если бы не вы… — сказала Агишева дрожащими губами. — Спасибо вам.
— Спасибо нашим саратовским коллегам, — ответил я. — Я пойду.
После дежурства я отправился в столовую. Мой маленький ритуал, плотный завтрак после почти полного отсутствия сна. И ритуал Савинова, он снова встретил меня там же.
— Слушай, чё, правда Кречетова ночью привозили? — спросил он.
— А ты уже откуда знаешь? — усмехнулся я.
— Да я в неврологии дежурил, так что в курсе был. Просто тебя не отвлекал, — махнул он рукой. — Так и что с ним?
В который раз я кратко описал ситуацию, добавив, что сейчас он стабилен.
— Ну и жесть! — протянул Савинов. — Он хороший мужик, я рад, что ты ему помог. Теперь главное, чтобы поправился.
Я кивнул, одновременно поедая омлет. Савинов нервно постучал пальцами по столу.
— У меня с Маринкой новые проблемы, — наконец выпалил он.
Кто бы сомневался! Что ж, кредо у меня такое в этом мире.
— Выкладывай, — кивнул я.
— Она детей хочет, — Савинов поёжился. — Прикинь? Говорит, мол, работа стабильная, всё в семье хорошо. Давай это, пора уже.
Я кивнул.
— Нормальное желание для женщины в браке, — ответил я. — Что тебя смущает?
— Да ты не подумай, я тоже хочу вроде как, — он почесал голову. — Просто боюсь ужасно! Я ж о детях почти ничего не знаю. А вдруг плохим отцом стану? Вдруг у меня что-то не получится? Вдруг…
— Притормози, — поднял я руку. — Ярик, это паника на ровном месте.
— Да я понимаю, — Савинов шумно выдохнул. — Но не знаю, что мне и делать с этими страхами.
— Я вот что тебе скажу, — улыбнулся я. — Никто не знает, как обращаться с детьми. Многие продумывают себе сценарии, что всё будет так-то и так-то. Но эти сценарии никогда не оказываются правдой. Каждый отец учится всему постепенно. А то, что ты так обо всём этом переживаешь, говорит о том, что ты не станешь плохим отцом. Плохие отцы не волнуются о таких вещах.
Он посмотрел на меня.
— Честно? — переспросил он. — Ты правда так думаешь?
— Правда, — заверил его я. — Так что если вы с Мариной любите друг друга, то дети — это прекрасно.
Он вскочил из-за стола, чуть не уронив кофе.
— Тогда я пойду ей позвоню! — выкрикнул он. — Спасибо!
И он убежал из столовой. Чудной такой.
Я доел свой завтрак и пошёл в кабинет. Лена уже ждала там.
— Как дежурство? — спросила она.
— Насыщенно, — в очередной раз рассказал про Кречетова.
— Ужас какой! — ахнула девушка. — Надеюсь, он будет в порядке.
Она собиралась ещё что-то сказать, но тут в кабинет вошла Татьяна Александровна собственной персоной. Точно, мне ещё надо решить вопрос Юли по поводу её перевода.
— Александр Александрович, доброе утро, — отчеканила она. — Я к вам.
— Вижу, — кивнул я. — Проходите, Татьяна Александровна.
Она села на стул. Немного помолчала.
— Александр Александрович, — наконец произнесла она. — Я к вам сегодня по личному вопросу.
Я молча ждал продолжения.
— Я слышала про Кречетова, — заявила она. — Про сегодняшнюю ночь. Уже все слышали, какой подвиг вы совершили. И это достойно уважения.
Странно слышать от неё похвалу. Я не доверял этой женщине, подозревал, что ей что-то надо.
— И раз уж вы спасли его, — продолжила она, — то могли бы замолвить за меня словечко. А то наши отношения с главврачом не заладились.
О, так вот что ей нужно. Ну обалдеть можно!
— Вы правда думаете, что я буду это делать? — спросил я. — После всего, что вы сделали? Да ещё и с главврачом, который сейчас в реанимации?
— А что? — хмыкнула она. — Мне нужна эта работа. Раз уж вы решили сами уволиться, то вам какая разница, что здесь будет происходить.
Татьяна Александровна не знала истинной причины моего увольнения. Никто не знал.
— Я не буду никого упрашивать, — отчеканил я. — Просто дам один совет. Перестаньте воевать с коллегами и ведите себя нормально. И тогда никаких натянутых отношений у вас ни с кем не будет.
— Я вас услышала, — сухо ответила Татьяна Александровна.
Встала, прошла к двери. У выхода развернулась.
— А ведь я могла бы быть на вашем месте, — заявила она.
И вышла.
Интересная фраза. Что она могла обозначать? Татьяна Александровна не врач, а медсестра.
Мне казалось, что в этой фразе крылась часть ответа на давно мучавший меня вопрос. А что она вообще ко мне прицепилась?
Очень интересно…
Настало время начинать приём, и я погрузился в работу. Примерно в середине приёма ко мне неожиданно зашла Карина Вячеславовна.
— Добрый день, Александр, — кивнула она. — Не ожидали меня увидеть?