Не его выбор

Глава 5

От Егора приходит смс, что он ждёт меня на парковке за воротами ресторана.

Удивительно. Даже номер мой сохранил.

Я быстро подхватываю сумочку, чмокаю Лизу в щёку, поспешно попрощаюсь с бывшими одноклассниками и направляюсь к нему.

Возле выхода на парковке стоит Егор, облокотившись на байк, со шлемом в руках. Так вот почему он так сегодня одет! В классическом костюме на байке он бы смотрелся странно.

Раньше у него не было байка. Когда он в прошлый раз сказал, что гоняет на нём, я подумала — образно. Но нет.

На футболку он накинул косуху — чёрную, поношенную в нужных местах, с металлическими заклёпками на плечах. Глаза блестят в вечерних огнях — и я вдруг ловлю себя на мысли, что застыла на полпути, заворожённая этим видом. Только бы слюни не начать пускать.

Егор замечает меня, выпрямляется и тепло улыбается.

— Готова? — спрашивает, делая шаг навстречу.

Я киваю, стараясь не выдать, как сильно забилось сердце. Он подходит ближе, аккуратно надевает мне шлем, поправляет ремешок под подбородком.

— Всё в порядке? — тихо уточняет, на мгновение задерживая пальцы у моей щеки.

— Д‑да, — сглатываю, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Он снимает с себя косуху и накидывает мне на плечи:

— А то замёрзнешь.

— Спасибо! — шепчу я, вдыхая едва уловимый аромат его парфюма. Пахнет лесом — хвоей, влажной землёй после дождя, древесной корой. Такой естественный, живой запах, мне очень нравится.

Он отходит, запрыгивает на байк, кивает на место позади себя:

— Залезай.

Глубоко вдыхаю, делаю шаг вперёд и сажусь позади него. В платье и босоножках неудобно — ткань путается, каблуки босоножек едва достают до подножек, но это уже не имеет значения. Обхватываю его за талию, чуть сжимаю пальцы, прижимаюсь ближе — и мир вокруг растворяется.

Байк плавно трогается. На мгновение закрываю глаза, впитывая новые ощущения: головокружительную скорость, пьянящую свободу, тёплую близость.

Гул мотора вибрирует где‑то внутри, сливаясь с ритмом сердца. Ладони чувствуют спину под футболкой, напряжение мышц при каждом повороте — он так близко, как никогда раньше. Чувствую его дыхание, прерывистое и ровное одновременно, слышу, как он тихо выдыхает на длинном прямом участке дороги.

Егор чуть наклоняет байк в повороте, и я инстинктивно прижимаюсь ещё сильнее, вжимаясь щекой между его лопаток. Запах леса — хвои и влажной земли — становится ярче, смешивается с металлическим привкусом скорости и едва уловимым ароматом кожи косухи.

Мы мчим через город: огни витрин, светофоров, уличных фонарей сливаются в разноцветные полосы. Где‑то вдали слышен гул машин, но для меня существует только этот ритм — мотора, дыхания, пульса.

Постепенно скорость снижается. Егор плавно тормозит у моего подъезда, аккуратно ставит байк на подножку и глушит мотор. Тишина кажется непривычной после гула двигателя и ветра — она обступает нас, будто предлагая задержаться в этом моменте.

Я не спешу разжимать руки, всё ещё держу его за талию. Мне не хочется его отпускать. Не хочется уходить и чтобы этот вечер заканчивался. Пальцы слегка подрагивают — то ли от напряжения, то ли от переполняющих чувств. В груди тесно от чего‑то большого и светлого, что только начало пробиваться наружу.

— Ну, так что, когда ждать тебя в гости? — спрашивает он, слегка поворачивая голову ко мне. В вечернем свете его глаза снова напоминают болото — но оно не пугает, а манит.

— Я могу в любой день, — отвечаю я, не спеша отпускать его талию.

— Супер. Может, тогда на выходных? — он снимает шлем, проводит рукой по волосам.

— Да. Отлично. Мне подходит, — улыбаюсь я, наконец разжимая руки. Пальцы покалывает от того, что только что держали его. Спускаюсь с байка.

— Тогда договорились.

Киваю, но не ухожу сразу. Смотрю на него — на эту чёрную косуху, которая ещё минуту назад была на моих плечах, на лёгкую тень щетины на подбородке. Боже, какой же он красивый. Я так его люблю, что хочется петь и кричать об этом на весь мир.

— Спасибо, что подвёз, — тихо говорю я. — Мне понравилось.

— Я рад, — он чуть склоняет голову. — До выходных, значит?

— До выходных, — повторяю я и наконец разворачиваюсь к подъезду.

Поднимаясь по ступенькам, оборачиваюсь: он всё ещё стоит у байка, смотрит мне вслед. Когда наши взгляды встречаются, он коротко машет рукой. Я машу в ответ и скрываюсь за дверью, прижимая ладонь к груди — сердце всё ещё бьётся в ритме мотора, а в ноздрях держится его аромат.

Внутри всё поёт: впервые за долгое время кажется, что всё идёт так, как должно.

***

Я так ждала выходных, что сил уже не было ждать. Дни тянулись бесконечно. Перед сном каждый день продумывала, что надену, как уложу волосы… В четверг вечером поняла — больше не могу. Поэтому решаю отправиться к Егору сегодня, ведь вечер пятницы — это уже практически выходные.

По пути к нему заскакиваю в пиццерию — она как раз находится возле его дома. Выбираю Пепперони для него и для себя — пиццу с морским коктейлем. В голове крутится мысль: «Будет сюрприз». Пакет приятно греет руки, а в груди разливается тёплая волна предвкушения.

Звоню в звонок.

Егор открывает не сразу. Слышу возню за дверью, приглушённые голоса, какой‑то шорох. Сердце начинает биться чаще — может, он просто занят? Может, что‑то случилось?

Когда наконец открывает, я обомлеваю. Он стоит в одних чёрных боксерах, с растрёпанными волосами и запыхавшийся. Реальность бьёт под дых, и я словно слечу со скалы — резко, больно, без шанса зацепиться. Он снова не один. И я помешала. Становится тошно — до спазма в горле, до жжения в глазах.

— Мышка? — он смотрит на меня с удивлением и немного с сожалением.

— Я не вовремя. Поняла, — голос дрожит, но я беру себя в руки. Резко кидаю пакет с пиццей к его ногам. Коробка открывается, Пепперони вываливается на коврик.

— Перекусите, — бросаю я. — После марафона.

Он проводит рукой по лицу, смотрит на пиццу на полу, потом снова на меня.

— Мы же… на выходные вроде договаривались, — тихо говорит он.

— Извини, что я не по графику припёрлась. Больше не повторится, — выдавливаю из себя, стараясь не расплакаться прямо здесь, на лестничной клетке.

Разворачиваюсь, не дожидаясь лифта, бегу по ступенькам вниз — через две, через три, спотыкаясь, но не останавливаясь. Глаза застилают слёзы, пелена перед глазами.