Не его выбор

Глава 3

— Привет, куколка моя! — Лиза идёт ко мне навстречу с распахнутыми руками, сияя улыбкой, будто мы виделись вчера, а не несколько месяцев назад.

Мы с Лизой дружим с пятого класса. Помню, как она впервые появилась в нашем классе — новенькая, отстранённая, в дорогой одежде и с рюкзаком, который, наверное, стоил больше, чем некоторые семьи зарабатывали за месяц. Её привозил водитель, и это сразу настроило одноклассников против неё: «Выпендривается», «Цены себе не сложит», — шептались за спиной.

Но мне всегда было плевать на чужое мнение. Я просто подошла, села рядом и сказала: «Привет, я Марьяна. Давай дружить?» Так всё и началось. С тех пор мы — не разлей вода. Лиза — единственный человек, которому я рассказала всё: о своих страхах, мечтах и о моей глупой, болезненной любви к Егору.

— Привет, дорогая, — я обнимаю её крепко, целую в щёку. — Скучала по тебе.

— И я, — она сжимает меня в ответ, и на секунду мир становится чуть светлее.

Мы устраиваемся в нашем любимом ресторанчике в центре города.

— Ну, рассказывай, — Лиза отпивает глоток вина, её глаза горят любопытством. — Как ты? Как дела? Ты уже его видела?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. В голове проносятся кадры недавнего визита: неловкость на пороге, странный разговор, запах хвойного геля для душа…

— Видела, — отвечаю коротко.

— Да ладно?! И как прошла встреча? — Лиза подаётся вперёд, ставит бокал на стол, не сводя с меня взгляда.

Я рассказываю ей обо всех подробностях своего визита к Егору — про девушку в трусах и туфлях, про джин со следом помады, про наш странный разговор и неожиданное приглашение прийти снова. Лиза слушает, не перебивая, лишь иногда вскидывает брови или тихо цокает языком.

— И что будешь делать? Поедешь?

— А ты как думаешь? — усмехаюсь я, но усмешка получается горькой.

— Думаю, да, — она хмурится. — Слушай, Марьяша… Ты только не обижайся, но я за тебя волнуюсь. Я помню, как ты страдала, когда он женился на твоей сестре. Боюсь, что всё снова повторится. И ты опять будешь ходить как привидение с разбитым сердцем.

Я замираю, обдумывая её слова:

— Что повторится? Он снова женится на Даше?

— Не обязательно. Просто… Если он тогда тебя не заметил…

— И сейчас не заметит? — заканчиваю я за неё.

Лиза молча кивает, и я отворачиваюсь к окну

— Тогда я была ребёнком, потерявшимся на фоне сестры. А сейчас… Вдруг всё будет по‑другому? Я же должна попробовать, правда?

— Не знаю… Попробуй, конечно. Но, не бросайся с головой, — тихо говорит она.

— Я тебя услышала, — я мягко улыбаюсь. — Ладно, давай пока оставим эту тему. Расскажи лучше, как у тебя дела? Брат всё так же достаёт?

Лицо Лизы мгновенно меняется: щёки вспыхивают алым, ноздри раздуваются, как у огнедышащего дракона, готового испепелить всё вокруг. Она резко откидывает прядь волос и буквально выплёвывает:

— Этот придурок мне не брат, — шипит она сквозь стиснутые зубы. — И никогда им не будет!

Я молча киваю, давая ей выговориться. Знаю, что сейчас начнётся буря — Лиза редко даёт волю эмоциям, но когда это происходит, лучше не вставать на пути.

Мама Лизы умерла при родах, и они с отцом жили всё время вдвоём — двое против целого мира. Их связь была особенной, почти священной. Они понимали друг друга без слов, поддерживали в любой беде. Они были командой, опорой друг для друга.

А потом, спустя десять лет, отец женился во второй раз. Новый район, новая школа, новый дом… Всё вокруг стало чужим. Незнакомая женщина в доме, непривычные запахи на кухне, чужие правила — и этот самый сводный брат как финальный штрих к картине, которая больше не принадлежала Лизе.

Подруга возненавидела Яна с первого дня. Они не просто не ладили — они вели настоящую войну. Мелкие пакости, колкие замечания, молчаливое противостояние за каждый сантиметр пространства.

— Он даже дышать со мной в одном доме не имеет права, — продолжает Лиза, и голос её дрожит от ярости. — Думает, раз отец его принял, то и я должна? Да никогда!

Она резко отпивает вина, чуть не расплескав, и ставит бокал на стол с таким стуком, что тот едва не трескается.

— Козлина он. Ненавижу, — Лиза сжимает кулаки. — Хуже мужика не встречала в своей жизни. Отвратительное чудовище.

— Ладно‑ладно, я поняла. Что он сделал на этот раз?

— Сказал отцу, что я сплю с его конкурентом по бизнесу, — выпаливает она.

— А ты спишь? — машинально спрашиваю я.

— Ты нормальная?! Ему пятьдесят лет! И пузо, из‑за которого он уже лет двадцать свой… ну, ты поняла, может увидеть только в зеркало!

Я не выдерживаю и прыскаю от смеха.

— Тогда зачем он такое выдумал? — спрашиваю я, вытирая выступившие слёзы.

— Потому что он мудак. Ты же в курсе, — она вздыхает, нервно постукивая ногтем по краю бокала. — Отец обещал отправить меня на стажировку в Китай. Но при условии, что я не буду косячить.

— Я так понимаю, в Китай ты не едешь? — уточняю я, уже зная ответ.

— Как ты догадалась? — Лиза ехидно усмехается, но в глазах — чистая горечь. — Гениальная дедукция, Марьяша.

— Так, а почему именно конкурент отца? И почему он поверил ему, а не тебе?

— Потому что были фото, — она опускает голову, крутит в руках салфетку.

— Какие? — мой голос звучит тише, настороженнее.

— Со мной… В вип‑зоне клуба. Рядом с этим типом.

— Охренеть! Рассказывай. Всё по порядку.

Она глубоко вздыхает, будто перед прыжком в ледяную воду:

— Помнишь же мою однокурсницу, Натку? Так вот, она позвала меня к себе на день рождения. А у неё сейчас новый папик — какой‑то бизнесмен. И вот он пришёл на праздник вместе с этим конкурентом отца. Мы просто сидели рядом — я у края стола, он — в кресле напротив. Кроме «здрасьте» даже словом не перекинулись. Но кто‑то нас сфотал вместе — я как раз повернулась к нему что‑то спросить, а фотограф поймал момент, будто мы мило беседуем.

— И кто это сделал? — хмурюсь я.

— Понятия не имею. Но фото уже у Яна. Он их отцу показал с комментарием: «Смотрите, Дима, ваша драгоценная доченька крутит шашни с врагом». Представляешь?

— Вот дерьмо… — я качаю головой. — И отец поверил?

— Конечно, поверил, — Лиза горько усмехается. — Он же «свой», а я… Я теперь под колпаком. Никаких стажировок, никаких поездок. Всё накрылось из‑за одной дурацкой фотки!

— Слушай, — я накрываю её руку своей, — это же полный бред. Не переживай ты так. Отец немного успокоится и поедешь ты в свой Китай.