Страница 53 из 258
Тихий бубнеж прекратился. Но тишина не наступила, потому как визгливый голос опять начал буквально вкручиваться в мои мозги.
– Вам было заранее известно о том, что дура эта сёла свои объезжать отправилась. Выживших после суровой зимы считала, наверное, чтобы знать, с кого налоги собирать. Сказали же вам даже о том, что ближайшее к моим землям село будет последним в этой ее увеселительной поездке. И что? Вы не могли одну глупую, безмозглую девку захватить? Отвечать! Громко и внятно, когда я спрашиваю.
– Так ведь… Она не одна каталась-то, – неуверенно начал кто-то оправдываться. – С ней пяток стражников было. Их даже напоить не получилось. А нам так плохо было на ее землях. Пока про покупку продуктов разговариваем, ничего, а как только о захвате начинаем думать, дурно становилось очень. Пришлось уходить ни с чем.
– Ты что мне тут придумываешь? Если все было так, как ты говоришь, как же вы ее захватили? – продолжил ор бесноватый.
– Дык девку одну нашли, полоумную. Большая уже кобылица, а умом ровно маленькая. Денежку ей и конфетку пообещали, она ее одним днем к утру и приволокла, связанную уже. Так мы развязывать и не стали. А по голове мы ее и не били. Это слабоумная ее чем-то шарахнула. Кровь долго не останавливалась, и в себя она так и не пришла, пока везли. Правда, Аникин ее вез, перекинув через седло, как мешок. Может, и еще что повредил. А так мы все, как вы велели, сделали.
– А стражники ее?
– Так малахольная та ничего не сказала про них. Да и не должны они были нам вдогон кинуться. Девка ее на плече, как малявку какую, в лес к нам снесла. Значится, чужих следов они и не нашли.
– Целитель где? Ну?
Топот ни одной пары ног был ему ответом, а затем ноющий голос произнес:
– Здесь я. Что вам, господин, с утра пораньше понадобилось?
– Осмотри ее, быстро. Что с ней? – потребовали у него.
Холодные пальцы скользнули по моей щеке и едва ощутимыми касаниями прошлись вниз по телу.
– А что с ней? Кожа на голове повреждена, но кости головы целые. Крови много потеряла. Вон вся коса ею пропиталась, но рана подсохла сама. Руки чернеть начали. Могу подлечить, но это дорого вам обойдется. Ноги не сломаны, но в ближайшее время ходить и стоять не сможет, сил совсем не будет. Ушибы сильные, болеть будут. Ну и за то, что она головой не скорбная очнется, тоже не поручусь. И если вы еще заинтересованы в ее здоровье, я бы посоветовал вам вытащить ее из подвалов и куда-нибудь в комнатку сухую пристроить.
– Работу свою выполняй. Советовать он мне еще будет, – ярился визгливый.
Ну, а дальнейшее было уже не так интересно. Меня лечили, тащили, мыли, устраивали в какой-то каморке на вполне себе чистой кровати. В себя я, по понятным причинам, приходить не торопилась и в конце концов вспомнила, что и где произошло.
Меня действительно понесло, с попутным ветром видимо, проверять свое хозяйство. Весна в голову ударила, судя по всему. Засиделась зимой в доме, заскучала. Села на коня и в сопровождении пятерых проверенных стражников отправилась проверять села. И проверила, и довольна была. Голода зимой не было. Дети все зиму пережили. Мастерицы много вещичек навязали для ярмарки. Мужики тоже без дела не сидели. Меха заготовили, мебель плетеную, изящную делать научились. Теперь у меня еще один доход появился. Хорошо же? Конечно.
И со всех сел всего две семьи за пределы моих земель сами старосты выставили, правда, вместе с детками, потому как те великовозрастными оказались, и такими же лентяями, как их родители. Плетей опять же только один староста отхватил. Да и то десяток всего. Решил, дурашка великовозрастный, что раз я молодая, то ничего в счетах и доходах не пойму. Но ничего, мужик он, конечно, хитрый, но хозяин отменный. Почесался после порки маленько, покряхтел, поклонился, поблагодарил за науку и помчался мужиков своих гонять.
Я же, как на грех, в этом селе решила заночевать. Разместили нас, как водится, в трактире на втором этаже в гостевых комнатах. Накормили досыта и даже сельскими байками развлекали весь вечер напролет. Вот тогда-то я и обратила внимание на крепкую девку, больше похожую на гренадершу. Высокая, кряжистая, молчаливая, с удивительно невинным выражением лица. Расспросила хозяина трактира о ней. А он не только рассказал, но позвал ее к моему столу, чтобы я убедилась, что его слова правдивы.
Маланья эта сиротой оказалась. Выросла при трактире. Вот только замуж ее никто никогда не возьмет – малахольная она. Сама роста большого и силушки немереной, а головой словно дите малое. Самую простую работу ее научили выполнять, не гонят, кормят, одевают, гостинцами иногда одаривают, а она и рада. Вот и я эту дуру пожалела и даже лентой ярко-голубой одарила, порадовала. Уверили меня, что безобидней этой девки на селе и нет никого.
И вот именно эта безобидная тихонечко ко мне в дверь в полночь поскреблась, а я мало того, что открыла, так еще и на отсутствие стража в коридоре внимания не обратила. Я даже помню, как она меня за платье ночное схватила, да так удачно, что передавила горло – и все… Потом, видимо, в одеяло с кровати завернула, на плечо взвалила и не прячась вышла из трактира. До леса, как мешок с ненужным добром несла, отпёрла и на конфетку сменяла. Привыкли в селе на нее внимания не обращать. Да и было ли кому обращать в самое глухое время ночи? Вот что она со стражником сделала? Или не она?
И вот лежу я теперь вся такая несказанно красивая. Почему красивая? Потому что волосы мне клуши-служанки обрезали, чтобы не распутывать, не мучиться. Руки опять же синие. Ну и что, что не болят? Синяки на них темные до черноты. И ноги! Их я до сих пор не чувствую, и вот именно это меня беспокоит больше всего. Силу же, разлитую вокруг, чувствую, и то хорошо, но смогу ли воспользоваться? И стоит ли? Не знаю.
Дом у моего братца неживой. Зато тоже на источнике природном стоит. Сила земли его буквально пронизывает, но разума нет. Зато магов в нем четверо. Я их как яркие огоньки ощущаю. Вот сейчас двое из них к комнате, где меня устроили, приближаются, и, судя по рисунку магических линий – это целитель, и с ним братец мой незабвенный.
О-па… Нарисовались, не сотрешь. Пора, наверное, очнуться. Дурочку заказывали? Нет? Ну, все равно – получите. А это уже наглость. Я тут, понимаешь, глазами хлопаю. Живую изображаю, а они на меня внимания не обращают. Остается только слушать и не встревать.
– Лекс! Ты мне обязан! Я не бросил тебя, когда ты облажался в Академии на последнем году обучения. И только благодаря мне ты сейчас уважаемый целитель. Подними эту дрянь на ноги. Она нужна мне вменяемой и на своих ногах.