На изломе

Иванов встал и пошел на кухню. Не зажигая свет, он нашел на столе начатую пачку сигарет со спичками и принес ей. Она не спеша закурила. Он лежал рядом и, глядя на нее, ждал, что она заговорит первая. На фоне окна вырисовывался профиль девушки, время от времени слабо освещаемый розовым светом в момент, когда Наташа делала затяжку, и снова погружался в темноту.

– Саша, зачем я тебе нужна? – вопрос прозвучал неожиданно.

– Не знаю. Пока не знаю, – ответил он. – Мне с тобой хорошо…

Подтянув к себе колени, Наташа красивым движением, очень по-женски склонила к ним голову. Темные, спадающие к плечам волосы скрыли ее лицо. Немного помолчав, она подняла голову и спросила:

– Я о тебе ничего не знаю. Ты женат?

– Был.

– Почему был?

– Развелись.

– Давно?

– Чуть больше года.

– Почему?

– Трудно объяснить… Я виноват.

– Ты жену любил?

– Любил, – ответил он честно, сравнивая бывшую жену Светлану с Наташей. Конечно, любил, ведь он испытывал к Светлане особые чувства как к матери своего сына, но теперь эти чувства остались далеко – в другом измерении, другой жизни и казались почти нереальными. Наташа находилась рядом, и влечение к ней заставляло забыть про все остальное.

– Ты ее еще любишь? – пока Наталья оставалась недосягаемой.

– Не знаю… – соврать ей он не мог.

– И я тоже – не знаю, – она думала вслух о своем.

В этот момент на соседней кровати неожиданно наступила тишина. Через минуту с нее поднялась Иринка и голая продефилировала в ванную комнату. Иванов усмехнулся такой дерзости и спросил в темноту:

– Миша, как успехи?

– Два-один – в мою пользу! – раздался довольный голос.

– Смотри не продуй, она игрок сильный! – предостерегла Ковалева Наталья.

– Это Саня честь команды не блюдет. А у нас все по графику. – голова Ковалева показалась над кроватью. – Вы, постельные философы, делом, что ли, не будете заниматься? Может, хватит нюни распускать? Утро скоро.

– А вот, что ли, и не будем! – в тон ему ответила Наталья.

– Ну, я Саню честно предупреждал, что после тебя он будет иметь мозоли на руках и невыспавшийся вид. – голова Ковалева исчезла.

– Это почему? – не поняла солдатской шутки Наташа.

– От суходрочки! – негромко заржал Ковалев, и его голова снова вырисовалась над кроватью.

– А у нас не это главное, – произнесла в Мишкину сторону Наталья.

– Во-во, – парировал Михаил. – Когда главное не получается, оно и не главное совсем…

Камень – нет, целый булыжник – был брошен в огород Иванова, а такого он потерпеть не мог.

– Ну все, Наташка, сдавайся! – с этими словами Иванов силой повалил ее на кровать, рискуя заработать не одну пощечину, сорвал простыню и, удерживая за руки, попытался полностью использовать преимущества положения сверху. Но девушка оказалась сильнее, чем он предполагал, она сопротивлялась, как дикая тигрица: изворачивалась всем телом, царапалась, пиналась коленями и больно впилась зубами в его левое плечо. У Иванова в жизни было немало разных женщин, но еще никогда ему не приходилось иметь дело с таким отчаянным сопротивлением. Прижавшись спиной к стене и почувствовав надежную опору, Наташка со словами «Силой ты меня не возьмешь!» дала коленом в живот Иванову такой пинок, что тот слетел с кровати, грохнувшись всем телом о деревянный пол, и задохнулся от боли в кишках.

Он не сразу оправился от удара. Но, отдышавшись и выругавшись, с чувством оскорбленного мужского достоинства ринулся в новую атаку. Снова поймав Наташку за руки и повалив ее всем своим весом на спину, он крикнул Михаилу, который со своей кровати с интересом наблюдал за ходом горячей схватки:

– Мишка, да помоги же, черт! Подержи ее!

– Не вздумай! – зарычала, как дикая кошка, Наташка. – Убью!

Михаил самоотверженно полез на помощь товарищу с кровати на кровать, но, не успев ничего предпринять, получил мастерски точный удар пяткой в подбородок. Перелетев обратно через спинки, тяжело охнув, он рухнул вначале на свою кровать, потом свалился на пол, как мешок с картошкой.

Прекратив борьбу, Иванов с Натальей кинулись к распростертому на полу телу Михаила. Тот медленно приходил в себя после полученного нокаута. Наташа, положив его голову себе на колени, принялась массировать Михаилу виски, приговаривая, чуть не плача:

– Миша, милый, прости, пожалуйста… Я не хотела… Я не нарочно, я тебя не видела. Прости…

Михаил осторожно помотал из стороны в сторону головой, ощупал пальцами челюсть и произнес, растягивая слова:

– Ну, мать, ты приложилась от души… Челюсть, вроде, цела, но алименты ты мне платить будешь… По инвалидности…

В это время из ванной вышла Ирина. Увидев всех в одной куче на полу, она, удивленно раскрыв глаза, спросила с подозрительной улыбкой:

– У вас что тут без меня – групповуха?

Действительно, сюжет представлялся недвусмысленным: на всех присутствующих приходился всего один предмет одежды – Натальины стринги.

– Дура! У тебя только одно на уме! – со злостью накинулась хозяйка стрингов на ничего не понимающую подругу.

– Ты чего? – изумилась та.

– А то, что у тебя только одно на уме и есть! – проворчала Наталья, стараясь взять себя в руки и успокоиться.

– Не волнуйтесь так, девочки, – примирительно сказал Михаил. – Меня теперь долго на женщин не потянет.

– А что произошло? – Ирина все еще ничего не понимала.

– Вот эти… Вот эти чудаки… на букву «м», – Михаил показал пальцем на Иванова с Натальей, – сами не живут и людям жить не дают. Чуть не убили… Извращенцы!

Ковалев с общей помощью перебрался с пола на кровать, где возле него сразу же заворковала Ирина. Все вроде бы обошлось – Михаил приходил в чувство.

Наташа тоже постепенно оправлялась от шока. Подобрав ноги, она сидела на кровати, укутавшись по шею в простыню, словно в глухую защиту. Иванов сел рядом и показал на кровавый укус на плече со следами ее милых зубок.

– Это потому, что все мужики – идиоты! – зло бросила Наталья.

– Все? – уточнил Иванов.

– До одного. И козлы…

– Сама ты дура! – сдержано отозвалась с соседней кровати Ирина. – Совсем с ума сошла. Психичка. Это у тебя от хронического «недотраха».

– Ты бы заткнулась, сучка безотказная! – Наталья снова начинала выходить из себя.

– Что-о? – с угрозой в голосе протянула Ирина, поднимаясь с кровати.