Богиня палящего солнца

Я прошла в другую комнату – там лежала чистая одежда для меня. Красивое расшитое платье и такие же вышитые тапочки. Я плеснула водой в лицо, чтобы немного прийти в себя. Легла, но уснуть нормально так и не смогла, поэтому решила встать пораньше, однако Руды уже не было. В этот момент пришел Арай.

– Ну как ты? Все в порядке? – нежно спросил он.

– Конечно, в порядке, не считая того, что старейшина отправил нас за капсулой, а этот мифический народ требует ее вернуть, грозя нам смертью.

Арай трепетно поцеловал меня в висок.

К нам постучалась Айя:

– Как вам спалось?

– Спасибо, хорошо, – ответила я.

– Дитя мое, тебя зовет Бару.

Я почувствовала недовольство Арая. Однако он одобряюще мне кивнул. Айя взяла меня за руку, и мы шли не торопясь, как давние знакомые.

– Айя, можно задать вам вопрос?

– Конечно, отвечу на все. Ты хочешь спросить меня о Бару?

Я остановилась.

– Как вы узнали?

– Ох, девочка моя. Я живу много лет. Многое видела и знаю. Мужчины нашего племени – хранители капсулы. Мой сын, отец Бару, был вождем. Однажды ночью на нашу деревню напали Тени, мало кто остался в живых. В ту страшную ночь вместе с другими детьми пропали и мои внуки. Среди убитых мы никого из них не нашли. Мой сын смог спасти капсулу и смог спасти только Бару. Остальные дети домой не вернулись… Потом он построил этот город – точную копию нашей сгоревшей деревни, и так мы прожили здесь много лет. Но мать Бару заболела от тоски по детям и через некоторое время умерла. На этом все не закончилось: многие хотели завладеть капсулой. Моего сына убили, и в четырнадцать лет Бару стал нашим вождем. Он по сей день держит траур по отцу и матери. Так мы и живем вдали от всех под землей. И уже не уверена, сможем ли мы принять другую жизнь.

* * *

Я несмело вошла в дом, Бару сидел за пустым столом.

– Доброе утро, – негромко поздоровался он, не смотря на меня.

– Доброе утро. – Я села напротив него.

– Я не спал всю ночь, думал над твоими словами.

– Какое совпадение!

– Наверное, ты права: от этого зависят не только наши жизни. Мы ее откроем вместе, и никто, кроме нас, не будет знать, что там находится.

– Хорошо, – согласилась я.

Весь день я не знала, куда себя деть, и нервничала, но пыталась не показывать это Араю. Ближе к ночи, когда все уже отправились спать, за мной зашла Айя, я взяла рюкзак и двинулась за ней. Нам никто не встретился на пути, а шли мы вовсе не к дому Бару. Улочки петляли, и я не успевала запоминать дорогу. Я не привыкла жить без солнечного света, но выхода у меня особо не было. Мы прибыли в какое-то здание, в котором стоял большой круглый каменный стол, вокруг шесть таких же стульев, всё освещали несколько факелов.

– Это наш зал заседаний, собираемся мы здесь редко. – Айя вышла, и мы остались с Бару одни. Я вытащила из рюкзака капсулу и поставила ее на стол. Бару внимательно рассматривал вещицу.

– Ты ее раньше никогда не видел?

– Нет, мне про нее рассказал мой отец, а тому – его отец. – Бару стал еще печальнее. – Вся моя жизнь – защита капсулы.

– Вы не похожи на другие народы пустыни: вы просто живете своей жизнью, у вас много детей, люди всем довольны.

– Многие не выходят наружу по своей воле и не видят ничего, кроме этих мест. Мы не участвовали в большой битве между Сетом и Сахмет. Выбрали нейтралитет, который я называю трусостью, а ведь это могло бы решить исход битвы. В летописях сказано, что это будет самая ужасная битва на Земле. Боги против людей.

– А что еще там написано?

– Немного! – Мне показалось, что он слукавил. – Ну, начнем?

– Да, откроем же ее!

– Давай, действуй! – ответил Бару.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Что «давай»?

– Открывай!

– Как?

– Ты сама должна знать!

– Но это вы хранители капсулы.

– Ты думаешь, у нас есть инструкция? Этой штуковине пять тысяч лет!

Я посмотрела на капсулу с маленькими насечками по бокам и небольшой впадиной наверху. Покрутила ее, но ничего не произошло. Я отодвинулась, сложила руки в замок и уставилась на капсулу, надеясь, что от силы моей мысли она откроется. Не знаю, сколько прошло времени, но ничего по-прежнему не случилось.

Бару смотрел на меня, придерживая голову рукой.

– Так, давай подумаем. Возможно, мы что-то упускаем? – Я нахмурилась.

– Может быть, сказано что-то в наших летописях?

Он сорвался с места, направился к каменным стеллажам и начал рыться в бумажных свитках, отбрасывая их через плечо.

– Не то, не то… Мира, что тебе говорили про капсулу? А, вот оно! – воскликнул Бару, найдя нужный свиток и улыбнувшись впервые со дня нашего знакомства. У него загорелись глаза, взгляд стал ярким. Он сел за стол, развернул бумагу.

– Вспомнила! Мне сказали, что только божественная кровь…

– …откроет капсулу, – закончил он предложение, и я вытаращилась на него. – Тут все написано.

– А раньше это прочитать нельзя было?!

– Запоминать надо лучше! И? – спросил он.

– Что «и»?

– Ну, у меня божественной крови точно нет. У кого же она может быть? Не знаешь?

Да он издевается!

– Я боюсь крови.

– Что? Ты серьезно?

– Да, с детства боюсь вида крови.

– Мира, кроме тебя, этого никто не сделает! – Бару достал нож и протянул мне.

– Не надо, у меня есть свой.

– Надо было тебя сперва обыскать, а потом тащить к нам домой!

– Не надо было меня вообще сюда тащить. – Я раскрыла ладонь, собралась с духом и сделала небольшой надрез. – Ай, больно!

Бару закатил глаза.

Лучше бы он оставался безэмоциональным. Я сжала кулак – из него закапала кровь в выемку на капсуле. Затем вытащила из рюкзака платок и быстро перетянула рану. Замерла. Но ничего не происходило. Бару вопросительно посмотрел на меня. Я злобно ткнула пальцем в капсулу, чтобы не отвлекался. Он схватился за голову и тяжело вздохнул.

Вдруг сквозь щели в местах состыковки пластин, образующих цилиндр, показались полоски света – и капсула со свистом рассыпалась на шесть частей. Я с испугом вскочила и спряталась за спинку стула. Над пластинами возникло свечение. Там в легкой дымке проявились очертания пожилого мужчины в белой одежде. Воротничок-стойка подчеркивал его строгость. Пепельные волосы аккуратно зачесаны назад. Черты лица мягкие, глаза – светлые. Бару провел рукой над столом, но изображение не пропало, а пальцы прошли сквозь него.

– Что это? – прошептала я.