Богиня палящего солнца

Глава 7

Я обернулась – перед нами стояли всадники. Даже не слышала, как они подъехали. Вооруженные огромными саблями, выглядели не очень дружелюбно.

– Манжары, – сказал Арай.

Те поворачивали лошадей и освобождали дорогу.

– Вы поедете с нами, – приказал предводитель. Голос был звонким и грубым. Я взглянула в его яркие карие глаза. Он пристально смотрел только на меня.

Предводитель был облачен в национальную одежду, а лицо закрыто плотной черной маской. Конь чернее ночи – олицетворение красоты и мощи – был под стать своему хозяину. Черные ленты, вплетенные в гриву коня, развевались на ветру, и это придавало ему некую мистичность.

– Делай то, что они говорят, – велел Арай.

Мы сели на наших лошадей и двинулись за манжарами.

– Они просто не знают, что я богиня, – гордо сказала я. Арай усмехнулся.

– Богине Сахмет они не поклоняются.

– Мы могли сразиться с ними.

– Они на нас не нападали. О них слагают легенды, в детстве мне их рассказывал кто-то. Манжары – хранители древних тайн, до сих пор их никто никогда не видел. Да и мало кто верил, что эти призраки пустыни существуют.

– Но они очень даже реальные.

Время подходило к вечеру, когда все наши спутники одновременно остановились. Позже один из манжаров протянул нам повязки.

– Завяжите себе глаза.

Я посмотрела на Арая. Он кивнул. Я выполнила приказ, но чувствовала, что потом сотню раз пожалею об этом. Мы двинулись дальше. Не знаю, сколько прошло времени, когда кто-то остановил мою лошадь.

– Я помогу вам спуститься, – невидимый мужчина придержал меня за талию. – Мы вас проводим.

Кроме темноты, я ничего не видела и шагнула вперед, но тут же запуталась в своей одежде и начала падать. Сильные руки поймали меня, и я почувствовала чужое дыхание на своих волосах. Незнакомец поднял меня и куда-то повел. Мы спускались по лестнице, потом резко остановились, и мне наконец-то развязали глаза.

Глаза привыкли к свету, и взору открылся большой город.

– Это Иерихон! – объявил предводитель. Я стояла с открытым ртом и внимательно все рассматривала.

Улочки, по которым неторопливо ходили люди, составляли небольшие домики с яркими занавесками на окнах. Я подняла свои глаза, но не увидела неба – пол, потолок и стены были одного цвета.

– Мы что, под землей? – Предводитель кивнул. Дышать здесь было на удивление легко.

Нам выделили два довольно уютных дома с кроватями и пестрыми коврами на полах, окна прикрывали неплотные занавеси.

– Вы пока можете отдохнуть.

– Нет, сперва я хочу услышать, зачем вы нас сюда привезли. – Я посмотрела на предводителя. Он кивнул на выход, приглашая меня пройти с ним. Арай двинулся следом, но мужчина его остановил:

– Не бойся, ей ничего не угрожает, она здесь в безопасности.

Мы шествовали по каменным улочкам. Здесь люди не скрывали своих лиц, женщины носили длинные прямые яркие платья, а мужчины – брюки и рубашки из легкой серой ткани. Наконец, мы пришли в дом, внешне мало отличавшийся от других. Внутри жилище было скромным: никаких ярких красок, две комнаты, из мебели только кровать, стол, два стула из массива дерева, у стены – каменные полки со множеством книг.

– Присаживайся, пожалуйста. – Мой проводник указал на стул и удалился. Но я осталась стоять и вертела головой по сторонам. Не было заметно ничего подозрительного.

Услышала тихие шаги и обернулась. Вошла женщина.

– Дитя, ты, наверное, проголодалась? – Она поставила поднос на стол. Аромат от него шел бесподобный. Там лежало мясо, свежие лепешки, паста, горячий чай.

– А как же мои друзья?

– Не волнуйся, о них тоже позаботились.

Она оказалась добродушной и милой: длинные белые волосы, спадающие на плечи; добрые светло-карие глаза, в которых читалась печаль.

– Спасибо, Айя, дальше мы сами.

Я обернулась – из соседней комнаты вышел молодой мужчина, на вид не более тридцати лет. Высокий, худощавый, в обтягивающих кожаных брюках, свободной белой рубашке с закатанными рукавами и незатянутой шнуровкой на груди. Скулы хорошо выражены, щеки немного впавшие, прямой нос, пухлые губы. Светлые кудрявые волосы убраны назад. Карие глаза от горящих свечей стали медового оттенка. Они были бы пронзительными и завораживающими, если бы не выглядели столь грустными. Мужчина походил на принца, который провел в заточении несколько лет.

– Сами они, как же! Дай поесть девочке! – Айя ворчала намеренно громко. Тот опустил голову и вздохнул. Женщина вышла.

– Я Бару, – негромко представился он.

– Я Мира.

Он сел напротив.

– Угощайся, пожалуйста, – указал на поднос, и я накинулась на еду.

– Зачем вы нас сюда привезли? – начала я, утолив голод.

– У вас есть то, что принадлежит нам.

– Это капсула?

– Именно. Многие поколения моих предков защищали капсулу, и знания, которые находятся в ней, не должны попасть не в те руки. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю. – Я неуверенно кивнула. – Каждый из нашего племени готов защитить ее ценой своей жизни. Мы не хотим вас убивать. – Мурашки побежали по коже.

– Здесь собрались предводители всех пустынных племен, и у всех племен общий враг – Тени.

– Отдайте капсулу добровольно, и мы вас отпустим!

– Бару, а ты знаешь, что там внутри?

– Нет, и никто не знает.

– Я не могу ее отдать, кроме того, только я могу открыть капсулу. И мы узнаем, как предотвратить конец света. – Бару поднял на меня глаза, но ничего не ответил. – Позволь я одна ее открою: нам всем угрожает опасность.

– Мой отец погиб, защищая эту капсулу. – Он говорил спокойно, но его глаза выдавали всю внутреннюю боль. – Во все времена многие хотели завладеть капсулой. Я не знаю, что внутри нее, но это может как спасти, так и лишить жизни.

– Я понимаю, ты несешь тяжелое бремя, но от этого зависят не только наши жизни.

– Ты готова ради них погибнуть?

– Да.

– Мира, мы поговорим об этом завтра.

Я поблагодарила его за ужин и направилась к выходу. Остановившись, добавила:

– Бару, ты тоже должен знать, что там. Давай откроем ее все вместе.

Но он сидел неподвижно.

– Спокойной ночи, царица Мира.

Я опешила от такого обращения, но кивнула и вышла.

В городе погасили основные огни, остались тусклые лампы, чтобы было легче перемещаться, многие люди уже спали. Я вернулась в первый выделенный нам дом, в котором спала Руда в обнимку с клинком.