Страница 65 из 96
Глава тридцатая
Просыпаясь, я чувствую привкус соли на губах.
Я так же лежу на боку, лицом к Страту, и это проекция наших спящих тел в реальном мире. Я приподнимаюсь на руке, чтобы заглянуть Страту через плечо. Там бурлит океан, волны вздымаются в том же фиолетово-ярком лунном свете, который заливает все наши ночи.
– Ты прекрасна, когда просыпаешься, – шепчет Страт, и я отвлекаюсь от волн.
Он перекатывается ко мне и садится рядом. Мы вместе смотрим на океан, зарывшись пальцами ног в песок, пока они не покрываются им, как панировкой. Воздух немного странный – как будто немного разреженный и сухой до треска, мне щиплет горло, когда я вдыхаю. Наверное, это холод. Скорее даже мороз, но я его не чувствую. Мои ощущения сглажены.
Вот оно.
Мне нужно было именно это.
Не говоря ни слова, Страт встает и протягивает мне руку. Мы идем по песчаной полосе, мимо шезлонгов и полосатых зонтиков, слева от нас – мягкие, как сахарная пудра, дюны, а справа – ревущий океан.
Я замедляю шаг, когда я смотрю вдоль кромки воды. Пляж вдруг… обрывается. И океан, кажется, тоже. Они будто растворяются в темноте. Это глубоко неправильно, и меня начинает подташнивать от этого чувства.
Но потом вдруг чуть впереди я вижу слабое отражение собственного бледного лица. Фигуры двоих, держащихся за руки, с каждым шагом становятся больше и отчетливее. Похоже, мы подходим к зеркалу или стеклу?
Я вытягиваю руки. Мои ладони прикасаются к холодному гладкому изгибу, я задерживаю дыхание. Это
стекло
.
Взгляд Страта встречается с моим:
– Мы в… пузыре?
– Нет. Это не пузырь. – Улыбка расползается по моему лицу.
Я смотрю вверх – и вижу, что над нашими головами смыкается сфера.
В этот момент начинается снегопад.
Первая снежинка падает мне на нос. Через мгновение на нас опускаются уже тысячи, так равномерно и бесшумно, что кажется, будто мы в кино.
– Страт, мы
в снежном шаре
.
Через считаные секунды мир вокруг оказывается накрыт мягким белым слоем, словно на пляжные кресла и полосатые зонтики накинули одеяло.
Некоторые снежинки не сразу падают на землю, а кружатся вихрями у нас над головами, как будто наш снежный шар встряхнули, а затем с мягким стуком поставили на стол.
Я очарована. Радость звенит во мне колокольчиками. Я широко развожу руки и запрокидываю голову, ловя снежинки языком.
Поворачиваясь, я вижу, что Страт наблюдает за мной. И в его глазах – та же нежность, как будто моя мечтательность и фантазии привлекательны, будто это сокровище, которое стоит беречь, а не гасить или прятать.
Я смущенно смеюсь и опускаю руки.
– Нет, не останавливайся, – говорит он. – Ты нравишься мне такой.
Он протягивает руку, хватает меня за талию и притягивает к себе. Мы прижимаемся друг к другу под снежинками, и мои руки ложатся ему на грудь.
Любовь
.
Между нами возникает внезапная серьезность. Я не осмеливаюсь заговорить. Я вытягиваю шею, пытаясь заглянуть ему в глаза.
– Знаешь, – говорю я мягко, как снег, – я всегда мечтала о большой любви. Чтобы меня обожали. Чтобы я была единственной, о ком он думает. Чтобы кто-то отчаянно хотел поцеловать меня.
Я собираюсь сказать, что не представляла, насколько это прекрасно – быть той, кто любит сам. Той, кто отчаянно хочет поцеловать
его
. Но он тихо смеется, и от этого у меня внутри все дрожит.
Я смотрю вниз.
– Я знаю. Глупо, правда?
– Совсем не глупо. Я просто удивлен, что ты еще не поняла.
– Что не поняла?
– Ария, – он пристально смотрит на меня, – ты говоришь про меня.
Мое сердце подскакивает к горлу.
Его рука скользит к моей шее, большой палец ложится на впадинку у основания моего горла. Медленно он проводит пальцами вверх, они слегка дрожат, когда обхватывают мою голову и запрокидывают ее. Его взгляд прикован к моим глазам, когда он говорит:
– Ты – единственное, о чем я думаю. – Его губы, мягкие, как перышко, на моем подбородке. –
Ты
человек, которого я обожаю.
У меня кружится голова. Кончик его носа касается моего.
– И, Ария… Я
отчаянно
хочу поцеловать тебя.
Ощущения притуплены, как будто они застряли за толстым стеклом. Я знаю, что
желание
– огненный шар в моих легких, но оно ощущается как далекое, едва теплое свечение.
Я опускаю голову.
– Так жаль, что это полночь. Она мешает.
Мы уже целовались раньше, на вершине башни. Это было красиво и сказочно. Но насколько более головокружительным это могло бы быть в реальной жизни? Насколько жарче, насколько… реальнее?
– Я не хочу, чтобы наш первый поцелуй был здесь, Страт. Я хочу проснуться.
Он прижимается своим лбом к моему.
– Тогда давай проснемся.
Я закрываю глаза. И каким-то образом, когда я открываю их секунду спустя, неестественная тишина заснеженного пляжа исчезает.
О, сработало.
Нас окружает обычная тишина дома ночью – жужжание кондиционера, скрип балок, стрекотание цикад за окном. Все вернулось.
А потом я глубоко вдыхаю – и почти
взрываюсь
от ощущений. Жар, и страстное желание, и, о, может быть, лучше бы я осталась в полуночи, потому что это может меня убить. Его теплая рука на моем подбородке, а лоб прижат к моему.
В его постели
.
Голос Страта хриплый.
– Давай встанем. Иди сюда. Я хочу, чтобы все было идеально.
– Отправимся в стратосферу? – спрашиваю я, выбираясь из-под одеяла, и он усмехается.
Он подводит меня к окну, через которое на пол падает бледный луч реального лунного света.
– Итак, – говорит он, обхватывая мои бедра ладонями и притягивая меня ближе. – На чем мы остановились?
Он касается губами изгиба моей щеки. Уголка рта.
И больше нет толстого стекла между ним и ощущениями, переполняющими меня.
Вот она.
Это
романтика. О которой я мечтала. И между нами столько чистого
влечения
, что это почти опасно.
Я поднимаю голову, мои губы приоткрыты. Его лицо рядом с моим. Желание наполняет мои легкие такой тяжестью, что я чувствую, что вот-вот потеряю сознание.
– Если я не поцелую тебя прямо сейчас, – хрипло произносит он, – мне кажется, я перестану дышать.
– Тогда лучше поцелуй меня, – шепчу я.
И затем его губы накрывают мои.
На вкус он как музыка. Словно мягкий стук молоточков по литаврам, звуки, льющиеся из рояля в лесу. Как корица и воспоминания.