Королева Костей

Глава 21

Если Хильма предвкушала новых клиентов, то Кара ждала от приглашения возможности заглянуть туда, куда доступ простым смертным был запрещен. За три недели она исходила весь Имаргон, но следов Купола не нашла. Там, в Тихом лесу, когда Асхар устроил ей испытание, Кара почувствовала боевой алтарь мортов, спрятанный в Овражьем Гаре, на большом расстоянии — из дома Ягара. Вывод следовал один: Первый Купол Растерзателя был спрятан, как от рыцарей Сантаны, так и от самих мортов.

Кара долго размышляла, почему Асхар был уверен, что Первый алтарь находится в Имаргоне. В результате, решила, что секретную информацию мортам выдал бывший прасал рыцарей — тот, кто потом открыл мятежникам ворота замка. Как бы там ни было, но во дворце и на его территории Кара еще не искала. Упускать такую возможность было нельзя.

Оказалось, что знать Имаргона праздновала день основания города. Дорогу перед дворцом забили кареты и повозки приглашенных, и Кара порадовалась, что пришла пешком. Простое черное платье с серебряным поясом, распущенные волосы и минимум косметики — такой она явилась к воротам, оттого и простояла долгую очередь, прежде чем стражник заглянул в ее приглашение. Очевидно, содержание бумаги его впечатлило, потому что Кару провели сразу в зал, где Белый Сатис принимал почетных гостей. По дороге она смотрела себе под ноги, стараясь ни с кем не встречаться глазами.

Едва оказавшись в стенах дворца, Кара сразу поняла, что пришла в нужное место. Дворец был огромен, а территория парка вокруг и вовсе необъятна, но Тьма, до этого вяло шепчущая, стала бодро напевать, предлагая Каре взглянуть на ту или на этого, или на вон того, чтобы увидеть, что конец их близок. Так смело Тьма в Каре могла вести себя только с приближением Большой Тьмы.

Осознав, как близко она подошла к цели, Кара задумалась о вероятности проигрыша. До этого момента ее цели с Тьмой совпадали: обе хотели найти Первый Купол. Но что, если случится противостояние? Сможет ли Кара взять из своего прошлого только то, что необходимо для победы над Асхаром? Ее желаниями по-прежнему владела месть.

Не то чтобы Каре было плевать, что морты захватывают селения и сгоняют людей на свои алтари как в старые, злые времена. Потеря себя, близких и рабство притупили способность к состраданию, но ее сердце еще не ожесточилось полностью. Лэйн был тому причиной, или что иное, но Кара ни при каких обстоятельствах не видела себя на стороне восставших мортов. Однако вела ее не доброта к людям, а жажда мести, пусть она и считалась слабым чувством.

Несколько месяцев назад, там, в другой жизни, Кара собиралась бежать от Ягара, чтобы самостоятельно жить в Имаргоне, но, когда деда у нее забрали, мир стал луной, от которой Тьма отгрызла добрую половину. И эта пустота только росла, не позволяя заполнить себя ничем, что имело бы отношение к будущему. Кара искала Первый Купол, чтобы вспомнить былую силу и уничтожить Асхара только за то, что он встал на ее пути. Где-то наивно, где-то непродуманно, но то был простой план, а простота была тем последним, что помогало Каре чувствовать землю под ногами.

В том, что когда-то у нее имелась колдовская сила, отличная от силы обычного морта, Кара уже не сомневалась. Как она чувствовала клуатоны, как обращалась с пыярами, как настойчиво Асхар звал ее присоединиться к восставшим, и то, как тщательно Ягар оберегал маленькую Кару от столкновения с мортовским прошлым, — все указывало на то, что когда-то Кара была не простым мортом.

Оказавшись в разгаре торжества, она не почувствовала себя смущенной блеском нарядов, вычурной речью, изысканными яствами и торжественным декором. Кара выросла в лесу самоучкой, но, чем сильнее проникала в нее Тьма, тем увереннее она становилась. Как всплывали в ее голове заклинания жизнерушительной магии, так же внезапно появилось знание, как общаться и вести себя на подобных приемах. Кара интуитивно знала, что когда-то ее принимали императоры, и была она у них не последней гостьей.

Сейчас ей отвели место у стены, где приглашенные второго сорта угощались с фуршетного стола и ожидали танцев, пока почетные лица общались за длинным столом в центре зала. Кара тоже с нетерпением ждала, когда закончатся формальности и появится возможность осмотреться в свободной обстановке. Больше всего ее интересовал сад.

Несмотря на то что Сатис казался поглощенным беседой, Кару он заметил сразу, кивнул ей, а вскоре к девушке подошел напыщенный щегол, который представился личным секретарем Сатиса и вручил ей записку.

«Жди. Поговорю с тобой после».

Тон записки не обещал ничего хорошего, к тому же, к Каре прицепился секретарь, который назвался Фармом.

— Побуду пока с тобой, детка, — заявил он, ловко хватая бокал с вином у мимо пробегавшего слуги. — Беленький попросил проследить, чтобы ты нигде тут не шлялась.

Значит, разговор точно будет не из легких, с досадой подумала Кара. Тьма же вежливо поинтересовалась, не нужно ли припугнуть мальца каким-нибудь фокусом. Вспомнив почерневший конец молодого разбойника из трущоб и представив, с какой легкостью разгневанный Сатис может испортить ее планы, Кара взяла себя в руки.

— Хорошо, господин, как скажете, — пролепетал она, прикинувшись ослепленной торжеством простушкой.

Полноватый, с плохой кожей и бегающим взглядом, Фарм явно с трудом терпел должность «мальчика на побегушках» у Сатиса, и тем более ему не нравилось проводить обещавший веселье вечер с непонятной, скучной простолюдинкой.

— Говорят, ты в новом трактире, что на Речном, работаешь?

— Ага, — кивнула Кара, а сама порадовалась, что он не связал ее имя с гаданием. Да и глупо было предполагать, что у такого развеселого светского общества нет своей гадалки.

— Где умудрилась познакомиться с нашим Беленьким?

— Ага, — снова ответила она, потом сделала вид, что спохватилась:

— То есть, право слово, не знаю, господин. Может, на рынке? Я по утрам за рыбой туда хожу.

— На рынке! — фыркнул от возмущения Фарм. — Это ты про Сатиса-то? Совсем дура, что ли?

— Как скажете, господин, — заморгала Кара и уставилась в пол, потому что разгулявшаяся в ней Тьма выдала совсем некстати: парень умрет завтра-послезавтра.

Она постаралась отодвинуться, потому что знать причину его скоропостижной смерти совсем не хотелось, но тут Фарм кого-то увидел в толпе и принялся махать руками, едва ли не подпрыгивая от усердия.

— Эй, Стафа, иди к нам, моя хорошая!