Королева Костей

Глава 17

Утром поднялся гвалт, рабыни кричали и плакали, а те, кто постарше, обещали конец света — ведь сегодня Краяна не поднялась с циновки, а старая карга вставала всегда: и в самый зной, и в болезни, и в голод. Одна из помощниц старухи, осознавая, что ее привилегированный статус закончился, попыталась было обвинить Кару в смерти Краяны, но вмешалась Хильма, заткнув недовольных. Главная по бараку тоже была не ложкой делана и тонко чувствовала, куда дул ветер. Рабыням требовалась новая Краяна, та, одно существование которой будет обещать, что завтра наступит. Тем более что, выделяя Кару, старая ведьма сделала все, чтобы ее место заняла новая.

Однако Каре пришлось всех разочаровать.

— Сегодня пойду на Колпачный бой, — сказала она Хильме. — Желаю тебе пройти этот ад и остаться в живых.

— Никто из наших на боях не выживал, — кивнула ей главная, которая по глазам поняла, что Кара решения не изменит. — Даже воительницы из Кеджара. Женщинам редко дают больше двух боев, а поставить против тебя могут и зверя, и даже болотника. Не ходи.

Хильма напряглась, когда Кара к ней потянулась, но все же не отстранилась и обняла девушку в ответ.

— У меня есть игла, — сказала потрепанная альфарка, одна из последних выживших, кто приехал вместе с Карой.

— Глянь какой наруч, — Хильма покопалась в тряпках под циновкой и достала доспех на руку. Одним богам было известно, как она умудрилась его сохранить.

Через минуту перед Карой лежала заостренная ложка, сломанный гребень для волос с двумя зубцами и щипцы для стрижки ногтей — последние особенно ей понравились.

Не найдя слов, она поклонилась рабыням, остающимся в бараке, а потом пододвинула «сокровища» к ним обратно:

— Когда выберусь, о вас не забуду. Готовьтесь к сегодняшнему вечеру. Эти штуки пригодятся вам больше, чем мне.

— Ты сказала «когда», а не «если», — повторила ее слова Хильма. — Я это запомню. И буду готова.

— Постарайтесь не умереть, когда все начнется, — сказала на прощание Кара.

— Я умру сегодня? — бросила ей вдогонку старшая по бараку, но Кара оставила ее вопрос без ответа. Хватало того, что она видела смерти остальных. Это значило, что как бы ни закончился бой лично для Кары, болотный лагерь смерти доживал свои часы. В будущем замаячила дверь, которая могла освободить многих, но лестница, к ней ведущая, казалась непреодолимой. Кара не хотела знать, дойдет ли Хильма до той двери, или ступени под ней обрушатся. А вот про себя она такую правду узнать бы не отказалась, но кто ж ей скажет?

Вечером, воткнув очередную кость в грязевой вал, Кара подошла к Усаю, который уже приготовил плеть для удара за то, что рабыня нарушила границы.

— Заявляюсь на Колпачьи бои, — сказала Кара, повторив, как ее научила Хильма. — Сегодня.

Усай ничего не сказал, но, схватив девушку за руку, вырвал ее из толпы рабынь, направляющихся к кухне.

— Сначала драться, потом есть, — то ли рассмеялся, то ли заплакал болотник.

Из-за тряпок, намотанных на лице, никогда нельзя было понять в точности, что они говорили. Кажется, Усай даже обрадовался, что Кара решила умереть. Возможно, он интуитивно чувствовал в ней морта.

Усай повел Кару сам, периодически тыкая ее в спину кончиком кнута. Не бил, и то хорошо. Сама она чувствовала себя странно. Смерть Краяны была для нее рядовой, одной из многих, мимо которых прошла Кара, но все же стала тем лезвием, которое обрезало последнюю нить в толстой веревке, соединяющей ее с обществом людей.

Ступая по грязи навстречу багровому диску солнца, уже коснувшемуся земли, Кара как никогда остро чувствовала себя мортом. Отрицать свою сущность всегда тяжело. На этих болотах она лишилась здоровья, душа ее очерствела, а мысли покрылись коркой, спрятавшись от совести и сложных вопросов мира. Прошлое осталось в тумане, но часть себя Кара все-таки нашла. Эта часть вопила, что ей в первый же день нужно было узнать про бои и отправиться туда немедленно. Глупо было надеяться на предателя-рыцаря, который присваивал себе клуатоны, глупо было ждать свободы от купца, который торговал со всеми — и с повстанцами-мортами, и с их врагами — рыцарями Ордена Сантаны. Ягар учил ее надеяться только на себя, и Кара чуть было не забыла его уроки.

Она почувствовала запах крови раньше, чем увидела побоище. Когда Усай привел ее на площадку у леса, Колпачьи бои уже начались.

Кара умела драться в уличных потасовках, но и только. В стычках с девицами из деревенских она даже порой выходила победительницей, что до парней из Нижнего, то Каре всегда удавалось убежать, когда дело грозило обернуться проигрышем. Встреча с рыцарями Ордена Сантаны, когда она вздумала махать кулаками, привела к тому, что ее ранили, хотя, не будь Лэйна, все могло закончиться хуже. Когда ее везли в фургоне на Болота Кальмы, воительница из Кеджара с легкостью отобрала у нее сапоги. Кара тогда вовремя поняла, что сохранить целыми руки и ноги, важнее обуви.

Неделя, проведенная в рабстве на Болотах, не сделала ее ни сильнее физически, ни крепче духом. Лишь пробудила что-то древнее, глубоко спрятанное, злое. И чести это злое ей не делало. Более того, Кара его боялась. Но без Тьмы шансов на этих боях у нее не было, а потому Кара отчаянно искала компромисс. Искала и пока не находила.

Чем ярче горит факел, тем быстрее выгорает. Кара знала, что могла открыть Тьме внутри себя все двери, но сгорела бы вместе с той Тьмой за секунды. И все же мрак, живший в потаенной части ее души, оставался последней надеждой.

Площадка, где дрались рабы, была окружена канавой, усыпанной тлеющими и горящими углями. Граница была условной, но стоило кому-нибудь изнутри преступить ее, и в ногу, руку или голову нарушителя летела стрела бдительных стражей, наблюдавших с башен. Большинство болотников расположились на скамьях вокруг своеобразной арены, но некоторые приехали на буйволах и остались сидеть, глядя на побоище с высоты их спин.

Воздух, как и повсюду на Болотах Кальмы, был полон запахов стоячей воды, ила, плесени и гнили, но среди всего этого зловония отчетливо выделялись нотки свежей крови. Противная морось, начавшаяся после полудня, секла тела и лица. Слышались шлепанье ударов по мокрым телам, чавканье тех, кто барахтался в грязи и пытался подняться, изредка раздавался лязг оружия. Болотники никогда не напоминали Каре ни альфаров, ни мортов, сейчас и подавно показались каким-то племенем демонов, которые развлекались тем, что наблюдали, как один человек убивает другого.