Страница 37 из 92
— Теперь всё по-честному, три на три! — я шагнул вперёд, сжимая кулаки. Противники растерялись и не спешили нападать. Я глубоко задышал, готовясь к драке. Ядро проснулось и затрепыхалось в груди.
— Что у вас тут происходит? — Ну всё, опять залетели. Это Леонид Васильевич, школьный учитель математики, вынырнул из-за угла здания. — Все семеро прямо сейчас к директору шаго-ом марш! И Вялова подберите с земли, простудится.
* * *
— Витька, а ну-ка подошёл сюда! — я глубоко вздохнул. В голосе Артурчика, зовущего меня со двора, отчётливо чувствовались надвигающиеся неприятности.
— Что? — доплёлся я до порога и выглянул наружу.
— Я тебе штокну сейчас по заднице! Ты какого хрена вчера в лесу вечером делал? — понятно, опять «под мухой» припёрся.
— Гулял, голова от учебников заболела.
— Тебе девять лет, а ты в пяти километрах от села один шарахаешься? А если медведь?
— Убегу.
— Дурак, медведь вдвое быстрее тебя бегает! А корзину зачем испортил? И зачем она тебе вообще понадобилась в середине мая?
— Случайно, а корзину под грибы брал.
Из летней кухни выглянула мать, очевидно, слышавшая наш диалог:
— Какие грибы в такое время, что ты мелешь, Витька? Вы о чём вообще?
Отчим развернулся к маме:
— Представляешь, Кать, прихожу я сегодня на работу, а мне Стас и говорит — наткнулся, мол, вчера вечером в лесу на твоего оболтуса, почти в часе ходьбы от дома, сидит на пне, не шевелится, у ног дырявая корзина валяется, а на руке варежка зимняя, вы бы его врачу показали, что ли?
— Вить, ты чего придумал опять? — мать удивлённо уставилась на меня. — Девку с Потаповки вон, до сих пор найти не могут, а ты, никому не сказав, в лес учесал. Пока по жопе не получишь, голова не включается?
— Да гулял я! — решил стоять на своей версии до конца. Надо сменить тему. — Мам, а тебя завтра к директору вызывают, на нас пятиклашки напрыгнули, мы с парнями подрались немного.
— Иди сюда, сейчас за всё сразу начислю, чтобы по первое июня хватило, — отчим расстегнул ремень и начал вытягивать его из штанов. Я терпеливо дождался, пока средство укрощения малолетних оболтусов целиком перекочует в руку, и кинулся на задний двор — там калитка на огород должна быть ещё открыта.
— Куда, паразит, стой, хуже будет! — донеслось из-за спины. Затем раздался звук падения тела. Я обернулся — Артурчик не смог нормально бежать за мной в сползающих штанах и сейчас, ругаясь, пытался подняться с земли.
— Ты когда пьяный, дерёшься сильно, давай попозже выпорешь! — крикнул я ему издалека и продолжил тактическое отступление. Надо спрятаться где-нибудь на пару часов.
* * *
Я сидел в кустах за грядками и предавался унынию. В последнее время мне совсем разонравилось ходить в школу — Лидия Ивановна надоела своими постоянными придирками хуже острого камушка в ботинке. У неё на мне как свет клином сошёлся. К другим ученикам такого странного отношения не было. После сегодняшнего посещения кабинета директора «неудовлетворительно» по поведению в годовом табеле напротив моей фамилии было торжественно исправлено классухой на «очень неудовлетворительно», то есть на «единицу». Действие сопровождалось обязательными язвительными комментариями на мой счёт.
Ну да, я опять подрался. Но деваться было некуда, дашь слабину — и заклюют, как отчим иногда говорит. Первый раз я подрался уже и не упомню, в каком возрасте, наверное, как только научился стоять на ногах. Чаще проигрывал, само собой, но никогда не сдавался, и, в конце концов, большинство задир от меня отстали, зная, что словами со мной не разойтись и за оскорбление обязательно последует удар в нос или в пузо. В школе, например, сейчас меня доставал только неугомонный Вялов, а раньше задир было минимум десяток.
Артурчик тоже надоел со своим вечным рукоприкладством. Весь последний месяц он приходил домой пьяный почти каждый день и уже несколько раз ругался с мамкой. Слышал краем уха, что его даже лишили премии, когда поймали нетрезвым на рабочем месте.
Я вздохнул, сожалея о том, что не успел захватить из дома Уголовный кодекс, и принялся тренировать Разлом, откалывая прикосновением пальцев куски от подобранной тут же сухой ветки. Вскоре снова неудержимо захотелось жрать. Зато, когда по темноте прокрался домой, отчим уже завалился спать — расчёт оказался верен. Обрадовавшись тому, что сегодня удалось избежать ремня, я отправился в набег на кухню.