Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия

Глава 8

« – Не ходи туда, там тебя ждут неприятности.

– Ну как же туда не ходить? Они же ждут!»

© «Котёнок по имени Гав»

Я сидела на старой деревянной скамейке в палисаднике, кутаясь в пушистую тёплую шаль, так как вечер выдался достаточно прохладным. Сумерки сгущались над Блайзбери, окрашивая небо в глубокие лиловые и фиолетовые тона. Я смотрела на то, как бдительная миссис Пауэр несколько раз отодвинула штору, чтобы убедиться: я никуда не делась, так что узнать, кого я жду, она наверняка сможет. Несколько человек, прошедших по своим делам мимо меня по Вестминстер‑стрит, раскланялись со мной, а владелец небольшой цветочной лавки, мистер Нортон, остановился и уточнил, правда ли, что я согласилась возглавить организационный комитет ярмарки. Получив ответ, он довольно улыбнулся и спросил, когда и куда можно подавать заявки на участие в конкурсе осенних букетов. Я пообещала выяснить всё в ближайшее время и вывесить объявление на специальном стенде, который мы уже решили установить на центральной площади.

А потом я услышала его. Низкий, уверенный гул мотора, который я, как мне теперь казалось, узнала бы из тысячи, хотя вроде бы все они, по идее, звучат одинаково. И действительно, из‑за поворота показался сверкающий лаком и хромом автомобиль Алекса Гилмера.

В этот момент что‑то внутри меня щёлкнуло и встало на место. Я смотрела, как он аккуратно паркуется у обочины, как глушит двигатель, как открывает дверь и выходит из машины. И в эту самую секунду я поняла нечто совершенно ясное и окончательное: я хочу этого. Хочу ждать его из таких поездок, встречать вечером у дома. И впервые мысль о замужестве не вызвала у меня никакого внутреннего протеста.

Тут Алекс увидел меня, и его лицо осветилось такой искренней, тёплой улыбкой, что все мои тревоги на мгновение отступили. Мистер Гилмер быстрым шагом пересёк улицу, и я поднялась ему навстречу. Он не стал ничего говорить, просто крепко обнял меня, и я уткнулась носом в его пальто, вдыхая уже знакомый, успокаивающий запах – смесь дорогого парфюма, кожи и необъяснимого, едва уловимого аромата лондонского воздуха.

– Мэгги, – прошептал он мне в волосы, и в этом одном слове было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

Он отстранился, но не выпустил меня из рук, обнимая за плечи и глядя прямо в глаза. В его взгляде я читала не просто радость от встречи, а облегчение и глубокую, почти собственническую нежность.

– Подожди минутку, – сказал он, наконец‑то выпуская меня из объятий, и чуть ли не бегом направился к машине, чтобы через минуту вернуться с огромным букетом чайных роз. В другой руке он держал небольшую, но явно тяжёлую коробку. По бирюзовой упаковке с золотой лентой я опознала одну из лучших лондонских кондитерских.

– И это тоже тебе. Из «Фортнум & Мейсон». Я подумал, что после всех этих блайзберских сплетен тебе не помешает что‑то по‑настоящему изысканное.

Я взяла и цветы, и коробку со сладостями из знаменитой лондонской кондитерской, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это было так... по‑настоящему, так по‑домашнему. В этом жесте не было ни капли показной щедрости или попытки произвести впечатление. Это была простая забота мужчины, который знает вкусы своей женщины и хочет её порадовать.

– Алекс... – только и смогла выдохнуть я, чувствуя такую благодарность, что все слова показались пустыми и ненужными.

– Пойдём домой? – он легко коснулся поцелуем моего виска. – Я чертовски устал с дороги, но теперь, когда я тебя вижу, чувствую, что готов свернуть горы.

– Горы, наверное, всё же не нужно, – засмеялась я, – а вот поговорить с тобой я очень хотела бы.

– Звучит почти угрожающе, – хмыкнул мой загадочный жених, – но я готов даже к этому, веришь?

За ужином я рассказывала ему обо всём: о том, как согласилась возглавить комитет ярмарки, о том, какие грандиозные планы у мистера Колгрива по поводу городского оркестра, о доске с объявлениями, о том, что пришли последние заказанные книги. Алекс слушал, иногда задавал вопросы, и я понимала, что ему действительно всё это интересно.

Ну а потом я начала рассказывать о менее приятных вещах. Новость о визите мистера МакКиллиана, как ни странно, не произвела на Алекса особого впечатления. Я хотела было удивиться, но он сам прояснил ситуацию:

– Видишь ли, Мэгги, я никогда лично не встречался с этим человеком, только слышал о нём, причём сведения, которыми я располагаю, являются порой абсолютно противоречивыми. Мне нужно немного времени, чтобы навести справки по своим каналам, в том числе поговорить с известным тебе мистером Надашди. Но даже тех данных, которые у меня есть сейчас, вполне достаточно, чтобы порекомендовать тебе держаться от этого человека подальше.

– То же самое мне посоветовал мистер Трондайк, – сказала я, и вот тут Алекс по‑настоящему удивился, а когда я в подробностях поведала ему историю с запиской и последующим визитом нотариуса в библиотеку, стал очень серьёзным.

– Интересно, что заставило старого лиса Генри выбраться из норы и приехать в Блайзбери?

– Вот не могу тебе ничего по этому поводу сказать, – я пожала плечами, – со мной мистер Трондайк не откровенничал, знаешь ли.

– Ладно, разберёмся, – Алекс ободряюще мне улыбнулся, – когда, говоришь, возвращается наш инспектор Холмс?

– Завтра утром, а вечером мы все отмечаем это дело у меня, – просветила я жениха насчёт ближайших планов, – с вас вино, картошка и рыба, с меня – печенье с шоколадной крошкой. Во всяком случае, с Саймоном мы договорились именно так.

– Прекрасный план, я считаю, – одобрил Алекс, – вот заодно всё и обсудим. Потому как эта парочка непременно захочет впутаться в надвигающиеся события, так что лучше сразу их взять в компанию.

– Саймон сказал про вас с Джастином примерно то же самое, – хихикнула я, – так что так тому и быть, видимо. Но, знаешь, я так рада, что вы у меня есть!

И, помолчав, добавила:

– И что ты у меня есть…

– Я взял билеты на ночной поезд до Лондона, – шепнул Алекс, – так что у тебя есть целая суббота, чтобы купить всё необходимое. И у нас будет половина воскресенья и целый понедельник, чтобы насладиться осенним Лондоном. Мои партнёры просто жаждут услышать рассказ о литературном карнавале из первых уст, а я предвкушаю твой триумф!

– Может, всё‑таки не стоит?