Страница 181 из 249
– Что ты смотришь? Я знаю столько же, сколько и ты, а может, даже меньше, – сказала я, пытаясь понять, кто и зачем это написал.
Саймон снова взял записку и перечитал её, шевеля губами.
– «Не верь ему, он лжёт», – повторил он, и его брови сошлись на переносице. – Хм… Давай сначала попробуем понять, кого имеет в виду автор записки.
Саймон уселся верхом на стул, и в его глазах я заметила хорошо знакомый мне огонёк репортёрского азарта.
– Давай попробуем, – охотно согласилась я, – только пробовать будешь ты, у тебя точно лучше получится!
Друг даже не стал возражать и тут же начал перечислять, загибая пальцы.
– Подозреваемый номер один: наш лондонский гость. Он запросто мог солгать про дружбу с твоим дядей, чтобы втереться к тебе в доверие.
– Мог, – кивнула я, – я тоже сразу про него подумала, если честно.
– Подозреваемый номер два: Гилмер, – продолжил Саймон, – мы, конечно, ему верим, но мало ли что он может от нас скрывать, согласись?
– Мне не хочется его подозревать, – нахмурилась я.
– Мне тоже, а что делать? – Саймон пожал плечами. – Он твой жених и вообще вроде как нормальный парень, но что, если эта записка – предупреждение от кого‑то, кто знает о нём что‑то неприглядное? От кого‑то, кто хочет тебя защитить.
– Или навредить, – тихо добавила я, и от этой мысли стало не по себе.
– Верно, – кивнул Саймон. – Или навредить. Но это ещё не всё. Подозреваемый номер три: Джастин. Он, конечно, наш друг и всё такое, но мы‑то с тобой знаем, кто он на самом деле. Вдруг у него секретное задание войти в твой ближний круг, а потом выведать все секреты?
– Это вообще звучит... параноидально, – я обхватила себя руками за плечи.
– Расследование всегда начинается с паранойи, – отрезал Саймон. – И не забывай про самый главный вопрос: как эта записка сюда попала? Но тут мы, боюсь, без Джастина не разберёмся, так что его из числа сомнительных персон придётся убрать. Не может же он быть одновременно и следователем, и подозреваемым, правильно? Или может?
– Мне почему‑то кажется, что дело в МакКиллиане, – вздохнула я, – недаром же записка появилась именно в тот день, когда он решил со мной познакомиться.
– Я бы тоже поставил на него, – согласился Саймон, – уж больно всё одно к одному складывается. Знаешь, проверю‑ка я кое‑что по своим каналам осторожненько, ненавязчиво. В общем, Мэгги, делай вид, что ничего не произошло, но… будь внимательна и осторожна, хорошо? И давай я к тебе сегодня вечером загляну, проверю замки на окнах и на дверях, просто на всякий случай. Как‑то не очень хочется обнаружить у тебя ещё один труп, мне прошлого опыта вполне хватило.
– Не только тебе, знаешь ли, – я поёжилась от не самых приятных воспоминаний, – я до сих пор на ту кладовку без опасения смотреть не могу. Хоть и знаю, что там никого нет, а всё равно…
– Ладно, Мэгги, справимся и с этим, – оптимистично заявил друг и, прихватив с собой злополучную записку, испарился, напомнив, что заглянет вечером и совсем не будет возражать, если к этому времени у меня – совершенно случайно, разумеется – на кухне обнаружится что‑нибудь вкусненькое.
Когда я осталась в библиотеке одна, то вдруг поняла, что теперь даже привычный запах книг стал казаться мне тревожным. Я смотрела на запертую дверь и думала о том, что сказал Саймон.
«Подозреваемый номер два: Гилмер».
Слова друга эхом отдавались у меня в голове, но я категорически не желала в это верить. Я вспомнила наш последний разговор с Алексом по телефону, его шутки про звонки от комитета ярмарки. Он был таким лёгким, таким «своим»...
Нет. Я не могу так. Я не хочу жить в постоянном страхе, гадая, кто из моих близких что‑то от меня скрывает.
И вдруг я поняла, что это чувство мне до боли знакомо. Это липкое, холодное ощущение, будто кто‑то постоянно смотрит в спину, будто любой дружелюбный жест может скрывать предательство, а в каждом слове надо искать скрытый смысл... Я уже жила так. В той, прошлой жизни, о которой успела почти совсем забыть. Тогда каждый день был похож на прогулку по минному полю. Я не доверяла никому – ни брату, ни его друзьям, ни даже себе, потому что от постоянного напряжения порой начинала сомневаться в собственном рассудке.
Здесь я впервые за долгое время смогла дышать полной грудью, построила свою жизнь заново, на честности и доверии. Я доверилась Саймону и Джастину, Алексу и даже Ласло. И ни разу пока об этом не пожалела.
И вот теперь... теперь это мерзкое чувство снова хочет отравить мне жизнь?! Нет! Я не для того всё это начинала с нуля, чтобы опять жить в страхе.
«Не верь ему, он лжёт»...
Колокольчик над входной дверью тихо звякнул, отвлекая меня от не самых весёлых размышлений. Был уже почти конец рабочего дня, и я, в общем‑то, никого не ждала, хотя давно надо было бы привыкнуть к тому, что у меня вечно всё не как у нормальных людей.
На этот раз в библиотеку вошёл пожилой мужчина. Невысокого роста, абсолютно седой, но с удивительно живыми и цепкими карими глазами, которые, казалось, просвечивали насквозь любого собеседника. Короткая стрижка и аккуратно подстриженные усы делали его похожим на отставного военного, но почему‑то я сомневалась, что он им являлся. Было в незнакомце что‑то такое, что давало понять: если он и бывший военный, то в чине никак не меньше, чем генерал. На нём был дорогой, но слегка помятый твидовый пиджак, из нагрудного кармана которого небрежно свисала золотая цепочка часов. Он двигался медленно, опираясь на трость с серебряным набалдашником, но его осанке мог позавидовать любой здоровый.
– Мисс Стюарт, полагаю? – его голос был мягким, с чуть заметной хрипотцой, но в нём слышались властные нотки. – Мисс Маргарет Стюарт?
– Да, это я, – я встала, решив, что вежливость пока никто не отменял. – Чем могу быть полезна, мистер…
– Генри Трондайк, – он мило улыбнулся, но взгляд его оставался оценивающим и слегка настороженным, – нотариус из Хоуптона. Полагаю, вы слышали обо мне.
– Да, я видела вашу подпись на документах, которые оставил мне дядя, мистер Кевин Стюарт. И слышала о вас от мистера Гилмера, он советовался с вами по поводу договора.
Какое‑то время мистер Трондайк молча, ничуть не стесняясь, изучал мою скромную персону, а потом кивнул каким‑то своим мыслям.
– Может быть, вы присядете? – я решила, что до последнего буду вести себя так, словно ничего не случилось. – Я так понимаю, что вам не очень удобно стоять.