Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия

– Ах, мисс Маргарет, просто Альберт, прошу вас! Для меня была большая честь принимать вас и тем более стать свидетелем столь трогательного события. Смею надеяться, что свадебное торжество тоже пройдёт в этих гостеприимных стенах! Могу заранее предложить очень привлекательные условия!

– Ой, до свадьбы ещё есть время, – я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее, – но за предложение большое спасибо, мы будем иметь в виду, да, Алекс?

– Конечно, дорогая, – поддержал меня жених, – давай подождём машину на крыльце.

– Сейчас всё организуем, – заверил нас мистер Гринберг и поспешил к телефону.

На улице уже начинало темнеть, и я с некоторым удивлением поняла, что время действительно пролетело как‑то совершенно незаметно.

– Я могу рассчитывать на чашку кофе? Или ты устала и лучше отложим?

Я с благодарностью посмотрела на жениха и в очередной раз подумала: а может, всё хорошо и нет никаких подводных камней? Он ведь мог настоять, во всяком случае, попытаться: всё же помолвка, и я теперь официально его невеста…

Невеста? Я? Стоп. Как‑то слово «жених» в отношении Алекса в моей голове укладывалось достаточно спокойно, а вот слово «невеста» применительно к самой себе вызывало глубокий внутренний диссонанс. Невеста – это кто‑то в белом платье, укутанный в невесомое кружево фаты, с маленьким букетиком, который нужно непременно бросить в толпу… А я? Я пока ни к чему такому не готова, я хочу просто жить: организовать и провести карнавал, потом поучаствовать в осенней ярмарке, встретить зиму… Может, Алекс согласится потом ещё немного подождать со свадьбой? Ну или надо будет договариваться «на берегу», что я не стану менять привычный образ жизни, продолжу работать, заниматься интересными проектами и так далее. А потом, если мистер Гилмер окажется таким, каким старается выглядеть, мы, может быть, и наведаемся в прекрасную страну Швейцарию.

– Мэгги?

– Ой, прости, я задумалась, – мне стало страшно неловко, – если ты не против, то давай отложим. Я на самом деле не просто устала, я вообще себя никак в кучку собрать не могу. Мысли разбегаются, скачут, словно я не бокал шампанского выпила, а целую бутылку в одно лицо усидела.

– Ничего страшного, – Алекс помог мне сесть в подошедшее такси, положил на сидение рядом с водителем букет, и сам устроился рядом, крепко сжав мою руку, – Вестминстер‑стрит, 19, пожалуйста.

– Доставлю в лучшем виде, – таксист, лицо которого показалось мне знакомым, весело подмигнул нам в зеркало заднего вида, – мои поздравления, мисс Стюарт, мистер Гилмер.

– Спасибо, – за нас обоих ответил Алекс, а я молча откинула голову на спинку удобного сидения и закрыла глаза.

Так я и просидела всё то время, что мы ехали до моего дома, и открыла глаза только тогда, когда машина остановилась. Алекс помог мне выйти, и таксист, ещё раз поздравив нас, уехал.

– Мэгги, я не претендую на кофе, но… можно я зайду?

Я посмотрела ему в глаза и увидела в них что‑то такое, что заставило меня кивнуть и молча пропустить Алекса в холл. Войдя в дом, я прошла сначала в гостиную, взяла большую вазу, затем направилась в кухню, налила в неё воду, снова отнесла в комнату…

Всё это время Алекс терпеливо стоял и даже не пытался просочиться дальше прихожей. Когда букет был пристроен, я наконец‑то остановилась и взглянула на улыбающегося жениха.

– Больше всего мне сейчас хочется схватить тебя в охапку и отнести туда, где есть любая приемлемая горизонтальная поверхность, – тем самым чуть хриплым голосом, от которого я теряла голову, проговорил Алекс, – но это было бы неправильно и нечестно по отношению к тебе, Мэгги. Сейчас я просто схожу от тебя с ума, поэтому не смогу себя сдерживать и могу нечаянно… быть слишком нетерпеливым. Поэтому я сейчас просто поцелую тебя, осознавая, что имею на это полное право, и уйду. А ты закроешь дверь покрепче и отдохнёшь. И, с твоего позволения, через часик я тебе позвоню… Вдруг ты ещё не будешь спать?

– Спасибо, Алекс… за деликатность и понимание, – прошептала я, подходя к нему.

Запрокинув голову, я смотрела, как он медленно наклоняется ко мне, а потом закрыла глаза и отдалась мягкому и нежному поцелую, который, впрочем, с каждой секундой становился всё более жарким и страстным.

– Чёрт побери этот ваш блайзберский консерватизм с его идиотскими правилами, – с трудом оторвавшись от меня, прошептал Алекс, тяжело дыша, – Мэгги, я не выдержу до Рождества, честно! Давай ты меня пожалеешь, а?

– Выдержишь, я в тебя верю, – засмеялась я, – а теперь иди, я и правда еле на ногах держусь.

– Я точно не соблазню тебя расслабляющим массажем или ещё чем‑нибудь столь же привлекательным? – без особой надежды уточнил мистер Гилмер, вздохнув, открыл дверь и шагнул на крыльцо, которое внезапно оказалось мокрым.

– Дождь, – озвучил Алекс очевидный факт, – Мэгги, у тебя в хозяйстве найдётся лишний зонт?

– Посмотри возле двери в стойке, там было несколько штук, – отозвалась я, ошеломлённая очередной догадкой, – среди них, кажется, был мужской.

– О, нашёл, спасибо, – мистер Гилмер продемонстрировал мне не очень новый, но на вид крепкий зонт. Пройдусь… Уже и не помню, когда я в последний раз гулял под дождём. Наверное, лет десять назад, а может, и больше…

– Алекс, – негромко окликнула я его, – ты работаешь под прикрытием, да? Ты полицейский из специального отдела и в Блайзбери прибыл в поисках какого‑нибудь нарушителя закона?

Мистер Гилмер повернулся ко мне, наверное, чуть медленнее, чем это сделал бы человек, удивлённый услышанным, и мягко улыбнулся.

– Мэгги, видимо, я был совершенно прав, когда говорил, что ты сегодня слишком устала, – он покачал головой, – это надо же такое придумать!

– Так да или нет?!

– Дорогая, отдыхай, – Алекс подошёл и снова нежно поцеловал меня, – и не забивай свою прелестную головку такими странными предположениями, хорошо? Полицейские не занимаются серьёзным бизнесом, им просто некогда. Так что секретный агент из меня получился бы так себе, я бы сказал, некондиционный. И ещё… знаешь, Мэгги, почему я до сих пор не сказал тебе тех главных слов, которые ждёт от своего мужчины любая женщина?

– Почему?

– Потому что я хочу в ответ услышать «и я тебя тоже», а пока ты не перестанешь подозревать меня во всех смертных грехах, мне это не светит.

Сказав это, он подмигнул мне, раскрыл зонт и бодро зашагал в сторону центра.