Страница 45 из 68
Гарнитур «Изумрудная роса», для зеленого шелка. Здесь камни были теплее, живее. Изумруды каплевидной огранки, оправленные в причудливое витое золото, напоминающее стебли и листья. Колье ложилось на шею, как прохладная река, серьги-капли покачивались при каждом движении, а браслет из переплетенных золотых нитей с изумрудными «почками» казался ожившим растением. Это была роскошь, полная жизни и силы.
Гарнитур «Гранатовая страсть», для бордовых и темно-розовых нарядов. Тяжелые, вишнево-красные гранаты, огненные и теплые, были вправлены в матовое золото. Колье напоминало капли застывшего вина , серьги — пылающие угольки. Этот набор не был таким аристократично-холодным, как сапфировый. Он дышал скрытым жаром, страстью и уверенностью, идеально подходя к ее новому — новому для Клауда — характеру.
И отдельно — диадема. Изящная полоска из платины, усыпанная бриллиантами разного размера. В ее центре сиял один великолепный желтый бриллиант, редкий и невероятно ценный, похожий на каплю солнечного света. «Чтобы ты могла носить солнце в волосах даже в самый пасмурный день», — пояснил он скуповато, но в его глазах читалось глубочайшее удовлетворение.
Он не просто купил драгоценности. Он купил ей оружие для светских баталий, доспехи для ее нового статуса и символы, отражающие грани ее личности, которую он сам с изумлением для себя открывал. Каждый камень был не только вложением капитала, но и немым признанием: «Я вижу, кто ты. И я обеспечиваю тебя тем, что соответствует твоей истинной сути».
Мегана едва не завизжала от радости, словно простая деревенская девушка, получившая в подарок медную брошь. Она кинулась к нему на шею, и стала целовать, молча, без слов благодарности.
Раньше, в прежней, королевской жизни, она была привычна к роскошным нарядам и украшениям. Теперь довольствовалась малым. И только получив то, чего была лишена в новой реальности, поняла, как ей этого не хватало.
И она вдруг осознала, за кем замужем. Клауд Отшельник был принцем, хоть и опальным, и очень богатым человеком. И, Мегана, как его жена, должна соответствовать его статусу.
Раньше она, уже бывшая королевой, не придавала своему новому положению значения. Подумаешь, жена принца.. Теперь в ее сознании все поменялось.
И ее благодарность Клауду не знала границ. ,
Со дня визита генерала Конрада, и последующей страсти Меганы и Клауда на библиотечном столе, личная жизнь супругов тоже изменилась до неузнаваемости.
Сбросив, наконец, маски, они заново узнавали друг друга. Его руки стали увереннее, требовательнее, но в них появилась нежность, от которой у Мегаганы перехватывало дыхание. Он больше не ложился в ее постель, не снимая одежды - Мегана бы и не позволила. Она сама срывала с него рубашку, не в силах дождаться, когда сможет прикоснуться к его горячему, мощному телу, которое, казалось, было одним сгустком мышц; и к его удивительно нежной и гладкой кожи, которую не портили даже шрамы, в том числе и тот, который остался от стрелы, метивший в Мегану.
А она больше не лежала неподвижно, она отвечала ему жадно, отдаваясь нахлынувшей страсти со всей силой своей воскресшей, пылкой натуры.
Мегана наслаждалась, упивалась своей любовью к этому мужчине, наконец-то ответившему взаимностью.
Но кое-что ее беспокоило. Та самая прошлая одержимость не рошла беследно. Теперь, если Клауд уезжал по делам, в ее голове и сердце воникало трвожное беспокойство - а по делам ли он отправился? Она вспоминала слова Клариссы о женщинах отшельника. Они были в его жизни, и возможно, присутствуют до сих пор.
И однажды, не желая больше изводиться себя ревностью, она спросила прямо, ессть ли у него любовницы?
Она не расчитывала на правдивый ответ, но думала, что поймет, если он соврет.
Но его ответ ее ошеломил:
— Ревнуешь? Зря. Раньше женщины были. Но, я покончил со всеми отношениями перед женитьбой. Люди, состоящие в браке, не могут иметь связей на стороне! Это непримлимо, подло по отношению к людям, которых мы назвали супругами, и за которых несем ответственность перед богом и собственной совестью!
Мегана так и застыла с открытым ртом.
Вот почему Клауд так презирал " распутную" королеву Мегану. Он не терпел супружеских измен..
..Слуги, эти незаметные тени старого замка, безошибочно считали перемены. Они видели, какими глазами смотрит их суровый повелитель на свою жену. Они слышали ее властный, но справедливый голос. И они безоговорочно признали в ней Госпожу. Хозяйку.
Мегане было скучно просто сидеть с вышивкой. Ей нужна была деятельность. И она начала действовать.
Она ежедневно наведывалась на кухню, чуть ли не доводя старого повара до сердечных приступов серией строгих выговоров за пресное мясо и пережаренную дичь. Теперь она лично составляла меню, и еда в замке преобразилась.
Затем ее взгляд упал на унылый внутренний двор.
— Это похоже на кладбище, а не на сад! — заявила она однажды утром.
Под ее руководством (и к легкому ворчанию Гретты) десяток солдат вышли во двор. Они выкорчевывали мертвые кусты, разбивали новые клумбы, таскали землю. Мегана сама, закатав рукава, показывала, где посадить морозостойкие розы, черенки которых заставила выписать из дальней провинции Клауда.
Единственное, что Гретта попросила ее не трогать, так это старые корявые яблони, которые уже почти не плодоносили. Оказывается, их сажали по просьбе королевы, матери Клауда.
— Это память о госпоже.. — прослезившись, сказала экономка — Принц часто приходит в сад, и сидит под этими деревьями.
Разумеется, Мегана не стала их срубать. И тоже посидела под одной из них, отдала дань своей давно умершей свекрови.
Когда Отшельник, проходя мимо, увидел жену с перепачканными землей руками, но с горящими, счастливыми глазами, командующую дюжими солдатами, перетаскивающими вазоны, он не сказал ни слова. Но в его взгляде читалась глубокая, собственническая гордость.
Замок оживал. В нем появился женский смех, вкусная еда, цветы и предчувствие жизни.
А потом наступил этот день, начавшийся с тишины. «Слишком тихо», подумала Мегана, глядя в окно на пустынный двор. Клауд уехал на дальнюю инспекцию войск, оставив замок под охраной капитана Рендала и двух десятков стражников.
Первая тревога прозвучала резким ударом колокола.
Грета вбежала в ее покои с криком:
— Госпожа! Карийцы! Диверсионный отряд у восточной стены! Прознали, что господин с частью стражи уехал, и напали!
Звуки боя донеслись почти сразу: металлический лязг, крики, приглушённые выстрелы аркебуз.