Страница 43 из 68
И увидела, что Клауд опешил. Растерялся. Ее реакция, и ее вопрос застали его врасплох. Он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Взгляд его скользнул по ее шее, задержался на вырезе платья и снова взметнулся к глазам.
— Ты играешь с огнем, Мегана! — процедил он, но не отстранился.
— А вы боитесь обжечься?
Она осмелела настолько, что кончиками пальцев коснулась грубой ткани его камзола на груди.
Рычание вырвалось из его груди. Он перехватил ее запястья, сжав их в своих больших горячих ладонях, и резко дернул на себя. Мегана тихо ахнула, врезавшись в его твердую грудь.
Она не ожидала от холодного мужа таких проявлений страсти.
Он потеснил ее назад, заставляя отступать, пока ее бедра не уперлись в массивный дубовый стол, заваленный древними фолиантами и картами.
— Ты хочешь знать, какие ласки бывают? — тихо спросил он, и Мегана заметила искры страсти, горящие в его глазах.
— Конечно! — с тем же наивным видом ответила она — Я замужняя женщина, и хочу знать все, что неизвестно барышням.
— Любопытная сорока.. — пробормотал он, отпуская ее руки и властно обхватывая за талию — Он делал вот так?
— Он бы не посмел! — выдохнула Мегана, чувствуя, как от его прикосновений по телу разливается сладкая дрожь.
— А так?
Его пальцы зарылись в ее волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову, а губы обожгли нежную кожу на шее.
— Никогда! — ее голос сорвался на стон.
— Хорошо! — хрипло выдохнул он прямо ей в губы — Иначе мне пришлось бы его убить.
И добавил:
— Я покажу тебе все способы.
Одним резким, нетерпеливым движением руки он смахнул со стола книги, тяжелую чернильницу и стопки бумаг. Раздался грохот, но ни он, ни она не обратили на это внимания. Муж подхватил Мегану под бедра и усадил на освободившуюся гладкую поверхность стола.
Их губы снова встретились в жадном, отчаянном поцелуе — полном накопившегося напряжения, ревности и долго сдерживаемой страсти. На этот раз его губы не были мягкими и равнодушными. Они были горячими, яростными и напористыми.
Мегана обхватила его ногами, притягивая еще ближе, отвечая на его напор со всей страстью, которая копилась в ее сердце годами безответной любви. Одержимости им, тем, кто сейчас терзал ее рот своим.
"Нельзя показывать пылкость и опытность.. Он поймет.."— успела подумать она, прежде чем мысль оборвалась, смятенная волной неконтролируемой страсти..
Пыль, поднятая упавшими книгами, кружилась в лучах заходящего солнца, пока они, срывая друг с друга одежду прямо среди древних стен библиотеки, показывали, что жажда познания может быть слепой и всепоглощающей, а страсть — самой древней и интересной из всех наук.