Поцелуй обреченной королевы

Глава 2: Пробуждение

Сознание возвращалось медленным, тягучим просачиванием — как вода сквозь треснувшую чашу. Сначала она почувствовала полное, неестественное отсутствие боли. Там, где секунду назад — или это была вечность? — горел ледяным огнем укол кинжала и разливалась по жилам сладковатая горечь яда, теперь царила пустота. Мягкая и обманчивая.

Затем пришел звук — тихое, размеренное постукивание. Тук-тук-тук.

Мегана заставила себя открыть глаза.

Над ней был не резной плафон королевской спальни, и не мозаичный свод малой гостиной, а знакомый, потрескавшийся от времени потолок ее девичьей комнаты в поместье Файрис. По желтоватой штукатурке ползли причудливые тени от ветвей старого вяза за окном. Те самые тени, под которыми она засыпала тысячи раз, будучи юной, дерзкой и.. живой.

Тук-тук-тук.

Мегана медленно, будто каждое движение могло разбить хрупкую иллюзию, повернула голову набок. За окном, в обрамлении выцветших синих занавесок, сидела сорока и деловито долбила клювом в раму, словно требуя внимания. Утреннее солнце золотило ее черно-белое оперение.

"Сорока. Вестница. Но чего?" — пронеслось в голове, еще затуманенной остатками смерти.

Она села на кровати. Простыни были грубоватыми, льняными, пахли полевыми травами и мылом, а не сандалом и розами. На ней простая ночная рубашка из тонкого полотна, а не королевский шелк.

Мегана подняла руки, повернула их перед лицом. Кисти гладкие, без едва заметных морщинок у суставов, без тонкой паутинки вен. Руки восемнадцатилетней девушки. Дрожь, мелкая и неконтролируемая, пробежала по ее пальцам.

Она поднялась, но ноги подкосились, и она ухватилась за резной деревянный столик у кровати.

Под ладонью ощущалась шероховатая, нелакированная поверхность — реальная и осязаемая — на которой лежали потрепанная книга стихов, серебряная щетка для волос с облупившейся монограммой "М.Ф.", и зеркальце в простой оправе.

Мегана схватила зеркало и поднесла к лицу.

Из него смотрела не королева, а девчонка. Лицо моложе, полнее, с мягким, еще не отточенным дворцовым холодом овалом. Глаза те же — карие, огромные — но в них не залегли тени власти и скрытой боли. Лишь утренняя сонливость и сейчас — нарастающий страх.

И черные волосы, не уложенные в сложную прическу, а просто заплетенные в толстую, немного растрепанную за ночь косу.

"Заклинание.. — почти беззвучно шепнули ее губы — Старая ведьма не врала Я вернулась.. На три года назад".

Руки задрожали, уронили зеркало, и оно упало на ковер с глухим стуком. Этот звук, казалось, разбудил мир вокруг. Сорока улетела, а за дверью послышались шаги — легкие, быстрые, знакомые.

Дверь скрипнула и открылась.

В проеме, с медным кувшином в руках, стояла Сесилия. Не со стрелой в груди, не с остекленевшим взглядом, устремленным в пустоту коридора.

Живая.

Щеки ее были розовыми от утренней пробежки по лестнице, серые глаза блестели, а на губах играла привычная, немного озабоченная улыбка.

— Доброе утро, барышня! — звонко сказала служанка, ставя кувшин на умывальный столик — Солнце уже высоко, а вы только проснулись. Госпожа Олена будет недовольна, если вы опять опоздаете к завтраку. Особенно сегодня, когда..

Она оборвала, увидев лицо Меганы.

— Барышня? Что с вами? Вы белы как полотно!

Сесилия бросилась к ней, забыв о кувшине, о завтраке, обо всем на свете. Ее теплые, рабочие руки обхватили холодные пальцы госпожи.

— Руки как лед! Вам дурно? Может, вчерашняя прогулка на сыром воздухе.. Я сейчас позову лекаря!

— Нет! — вырвалось у Меганы хрипло и резко.

Она впилась пальцами в руки Сесилии, сжимая их с такой силой, что та вздрогнула.

Мегана боялась, что если выпустит ладонь девушки, то та исчезнет, растает как морок. А вместе с ней пропадет и эта комната, и эта новая старая жизнь.

Она смотрела на служанку, впитывая каждую деталь: живую теплоту кожи, морщинки у глаз от постоянной улыбки, родинку на левой щеке.

"Она жива. Она дышит.Она здесь".

Ком в горле рос, грозя разорваться рыданиями или смехом — она сама не знала, чем.

— Сеси.. — прошептала она, и голос ее сломался — Сесилия..

— Я здесь, барышня, я здесь! — засуетилась служанка, совсем испугавшись — Господи, да вы вся дрожите! Ложитесь, я..

— Обними меня! — прервала ее Мегана, и это прозвучало не как приказ, а как мольба утопающего.

Сесилия, ошеломленная, но безропотная, обняла свою госпожу, а она прижалась к ее плечу, к грубоватой ткани платья, вдыхая знакомый запах свежего белья, мыла и теплого хлеба.

Мегана закрыла глаза, и по щекам, наконец, потекли слезы. Тихие, горячие, очищающие.

Королева никогда не плакала. Она не плакала даже тогда, когда умирала.

Теперь это были слезы не от боли, а от немыслимого, невозможного чуда.

— Мне приснился страшный сон! — выдавила она сквозь рыдания, находя хоть какое-то объяснение — Очень страшный. Будто все погибли. И ты тоже.

— Ну, полноте, барышня! — произнесла Сесилия.

И успокаивающе похлопала Мегану по спине, сама растроганная до слез такой непривычной эмоциональностью своей обычно резкой и сдержанной госпожи.

— Видите, я жива-здорова. И все живы. Это же просто сон. Солнышко светит, птички поют.. Сегодня такой важный день!

Мегана медленно отстранилась, вытирая лицо рукавом, и взглянула на календарь на стене. 13 сентября.. Три года назад? Важный день?

Память, точная и безжалостная, как архивный регистр, открыла нужную страницу. Тот самый день, когда начался ее путь к трону и к гибели.

Ее охватил ужас, по телу пронеслась мелкая дрожь..И тут же сменилась холодной, ясной решимостью.

— Сесилия! — сказала она, и голос ее окреп, обрел твердость — Что сегодня?

— Как что? — удивилась служанка — К нам из столицы прибывает сама госпожа Кларисса, старшая придворная дама! Говорят, лично подбирает невест для наследного принца Эдмона. Ну, и с ней Клауд Отшельник.

Это имя резануло болью, и Мегана едва не вскрикнула. Он здесь? Ну конечно, он будет..Как она могла забыть?

— Весь дом на ушах! — между тем, продолжала служанка — Ваша мачеха с утра в таком состоянии.. Барышню Марианну два часа наряжала. А вам велела их не беспокоить, и оставаться в комнате.

Последние слова Сесилия произнесла с опаской, ожидая привычной вспышки гнева, дерзкой усмешки и фразы вроде: "А я еще посмотрю, кто что может мне велеть!".

Но Мегана лишь кивнула. Спокойно, почти отрешенно.

— Хорошо! — сказала она просто — Так и сделаем.

Сесилия замерла с открытым ртом.

— Барышня? Вы точно себя хорошо чувствуете? Может, все-таки лекаря?