Страница 26 из 68
— Странно, что барышня Мегана боится лошадей. А мне служанка из их крыла рассказывала: Мегана была в своем поместье настоящей амазонкой, и скакала без седла. А служанке это Марианна поведала. Кто-то из сестер Файрис врет!
Все замолчали. Мегана увидела, как Эдмон перевел на нее взгляд — заинтересованный, вопрошающий.
— Это было давно! — сказала она, отодвигая тарелку — С тех пор многое изменилось.
Но удар был нанесен. Теперь она выглядела лгуньей, зачем-то скрывающей свои умения.
В тот вечер, вернувшись в свою комнату, Мегана в ярости швырнула в стену книгу, присланную Эдмоном, которая упала на пол с глухим стуком.
Она стояла посреди комнаты, дрожа от бессилия. Она пыталась все сделать правильно! Быть серой, никому не интересной. Но только снова привлекала внимание самого опасного для нее человека во дворце (после Клауда). И посеяла зерна ревности и ненависти в сердцах тех, кто мог стать ее союзниками или, по крайней мере, не врагами.
Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение — бледное, с темными кругами под глазами, с губами, плотно сжатыми в тонкую, недовольную линию. Маска глупости и неловкости осыпалась, и под ней проглядывало другое — усталость, страх, и та самая, неистребимая сила, которую она так отчаянно пыталась скрыть.
" Почему? Почему именно я? — подумала она об Эдмоне — Почему опять я?»
Ответа не было. Было лишь тяжелое, гнетущее предчувствие, что ее попытки спрятаться только подливают масла в огонь. И что скоро этот огонь может выжечь все ее хрупкие планы дотла. А где-то в тени, за всем этим, наблюдал другой принц. Черноволосый, с пронзительным взглядом. И его молчание было страшнее любых знаков внимания его брата.