Страница 24 из 68
Чай был ароматным, пирожные — воздушными. Изабелла болтала о пустяках. А Эдмон молча наблюдал. Его взгляд был не таким пронзительным, как у брата. Он был изучающим. Заинтересованным.
— Барышня Мегана! — произнес он тихим голосом — Слышал о вашем поместье. Говорит, виды там восхитительные. Вы, наверное, скучаете по тем просторам?
— Да, ваше высочество! — ответила она, глядя в свою чашку — Поместье скромное, но там спокойно.
— Спокойствие — большая редкость! — заметил Эдмон, и в его голосе прозвучала грусть — Особенно здесь. Вы, должно быть, человек сильный, раз смогли сохранить его в себе даже после после того, что произошло в лесу.
— Мне просто повезло, ваше высочество. Благодаря принцу Клауду.
— Благодаря вам обоим! — мягко поправил он — Брат рассказывал, что вы проявили недюжинное мужество.
Рассказывал? Что именно он рассказал? Мегана чувствовала, как по спине бегут мурашки.
Она старалась отвечать односложно, сухо, не поддерживая разговор. Делала вид, что смущена, что не знает, о чем говорить с принцем. Она изображала ту самую провинциальную робость, которую так презирала в других.
Но Эдмон, казалось, видел сквозь эту маску. И то, что он видел, его интересовало еще больше. Он задавал вопросы о ее учебе, о книгах, которые она читает. И когда она, нехотя, упомянула исторический трактат, который как раз проходили на уроках, его глаза загорелись.
— А вы согласны с тезисом автора о том, что сила правителя — в умении делегировать, а не в личной доблести? — спросил он, и в его вопросе не было проверки, было искреннее любопытство.
Мегана замерла. В прошлой жизни она бы с жаром вступила в дискуссию, блеснув эрудицией и острым умом. Сейчас же она натянуто улыбнулась.
— Я не думала об этом, ваше высочество. Ученым мужам виднее.
Его взгляд померк, в нем мелькнуло разочарование. Но не отказ. Скорее, понимание, что дверь перед ним нарочно закрывают.
После того чаепития все изменилось. Эдмон начал оказывать ей знаки внимания. Небольшие, но красноречивые. Он стал часто приходить к принцессе, когда там была Мегана, и стал часто " случайно" встречаться ей на прогулке в саду. Мегана пыталась его не замечать, игнорировать, насколько это было возможно по отношению к наследному принцу. Но чем больше она его отталкивала, тем более настойчив он был.
Однажды Эдмон пригласил ее на конную прогулку по дворцовому парку. Мегана отреагировала с наигранным, почти комическим ужасом.
— Ваше высочество, это такая честь.. но я боюсь лошадей! — сказала она, широко раскрыв глаза, изображая панику — И не умею ездить верхом. Совсем.
Она видела, как Изабелла удивленно моргнула — ведь во время их бесед Мегана обмолвилась о любви к верховой езде.
Видела, как тонкие брови Эдмона поползли вверх. Он не поверил. Но не стал настаивать.
— Жаль! — сказал он — Тогда, может, просто прогулка в саду?
От прогулки она тоже сумела уклониться, сославшись на обязанности перед госпожой Клариссой.
Внимание принца к одной из девушек не осталось незамеченным. Марианна стала замкнутой и грустной, и в ее глазах читалась боль. Мегана видела это и чувствовала себя последней дрянью. Но что она могла сделать? Не говорить же: "Сестра, я никогда не отвечу взаимностью Эдмону, потому что в прошлой жизни он был моим слабым мужем, из-за которого я стала королевой и погибла."
Она не знала, как избавиться от ухаживаний Эдмона, которые ее напрягали.
И ночью долго не могла уснуть, размышляя и вспоминая.
Часть вторая. Эдмон
..Триумф Меганы был полным, оглушительным, и пустым.
Она стояла на балконе королевских покоев, глядя на столицу, раскинувшуюся у ее ног, сжимая в руках кубок с вином, которое даже не пригубила. Вечерний ветер трепал тяжелые складки ее бархатного платья.
Она вдыхала воздух, пахнущий камнем, влажным после уборки, и властью. Чистой, ничем не разбавленной властью.
Король Эдмон, ее муж, был далеко. В своем приморском замке, куда он сбежал после их последней ссоры. После того как она отправила его милую, глупенькую Марианну в монастырь. Не просто отослала — упекла в самую суровую обитель на севере, заточила в каменный мешок под предлогом "духовного очищения". Назло. Назло ему, и его тихому, упрекающему взгляду.
"Триумф", — шептали ее губы, но сердце молчало.
Оно молчало уже давно. С того самого момента, когда она поняла, что корона, за которую она так отчаянно боролась, — это не сверкающая награда, а тяжелый, холодный обруч, сжимающий виски и душу.
И что власть всегда сопровождает одиночество. Абсолютное, холодное, и пустое. Теперь, без Марианны, у нее не было ни одного близкого человека. Даже Эрик был для королевы не близок.
Все началось так хорошо! Она хотела вырваться из сонного поместья, из-под каблука Олены, из предопределенной судьбы провинциальной дворянки. И вырвалась, вмиг вознесясь на вершину власти.
Когда принц Эдмон, тихий, болезненный, голубоглазый, проявил к ней интерес, она увидела шанс. Но его мать, королева Терезия, надменная и непреклонная, видела в невесте только Анетту — свою родственницу, свою марионетку. И слабовольный принц колебался.
Мегана могла бы отступить. Но ее жадное до власти, самовлюбленное нутро возмутилось. "Почему не я?"
Она была умнее, сильнее, ярче этой бесцветной Анетты!
И тогда она совершила первый осознанно-грязный поступок. Расчетливое, холодное соблазнение.
Она заманила Эдмона в ловушку из полумрака, шепота и ласк, а потом предстала жертвой, чуть не шантажируя его честью. Он женился. Из чувства долга, и из любви. Да, в начале он любил ее. Искренне, нежно, как умел.
И она сначала отвечала ему взаимностью. Не любила, нет, но была хорошей женой. Носила ему в постель горячее молоко с медом, когда он кашлял ночами. Слушала его тихие рассуждения о музыке и звездах. Но его слабость, его инфантильная неспособность принимать решения, его желание спрятаться от мира в своих покоях — все это начало душить ее, деятельную, огненную. А вокруг уже шипели змеи — сторонники королевы-матери, которые видели в ней выскочку, угрозу. Пришлось бороться. Интриговать, подкупать, угрожать. На это уходили все силы. На Эдмона их уже не оставалось.
Он видел. Он не был дураком. Видел, как она манипулирует придворными, как устраняет неугодных. Как убивает чужими руками.. Она пыталась объяснить: "Я просто выживаю! Если не я, то меня! Таковы законы дворца!» Но в его глазах читался лишь ужас и разочарование. Он отдалился, и замкнулся в себе.