Страница 7 из 93
Глава 3
Черная лента шоссе, зажатая стеной сосен, была пуста. Я стоял у обочины, опершись на капот своего внедорожника. Вдалеке, разрезая мглу желтыми конусами фар, показалось такси. Вот и всё.
Я подал знак Гаишнику. Тот мгновенно вскинул жезл, выбегая на середину дороги. Машина, визгнув тормозами, послушно притерлась прямо передо мной.
Я не спешил. Смаковал секунду, вдыхая морозный воздух, перемешанный с запахом бензина. Гаишник, чеканя шаг, подошел к водительскому окну. Его голос, звенящий от подобострастного напряжения, разрезал тишину:
— Документы! Заглушите двигатель, выключите свет в салоне. Проверка в рамках спецмероприятия.
Пока он методично кошмарил вжавшегося в седение таксиста, забирая его внимание на себя, я медленно обошел машину с другой стороны. Мои шаги тонули в мягком грунте. Я подошел к задней двери, за которой в темноте угадывался её хрупкий силуэт.
Я потянул за ручку. Металл щелкнул, и в салон ворвался холодный ночной воздух. Аня вздрогнула, вжалась в сиденье, прижимая к груди свою сумку. Свет от фар моей машины падал ей на лицо, делая кожу почти прозрачной, а глаза — огромными и полными затаенного ужаса.
Я наклонился, вторгаясь в её личное пространство, заполняя собой весь дверной проем. Погоны тускло блеснули в полумраке.
— Ну здравствуй, маленькая беглянка. Далеко собралась? — произнес я.
Я увидел, как её тело прошила судорога. Эффект был мгновенным и сокрушительным. Она охнула, её губы беззвучно разомкнулись, а зрачки расширились, затапливая серую радужку чернотой. Она узнала.
— Вы… ты… — выдохнула она, и её голос сорвался.
Я был в чистом, незамутненном экстазе. Видеть парализующий шок, чувствовать, как в её голове рушится последняя надежда на спасение. Я смаковал её бессилие. Закон в этом городе носил мою фамилию, и сейчас он пришел, чтобы забрать своё.
— Я ведь обещал, что мы ещё увидимся, Аня, — я вкрадчиво улыбнулся, и в этом движении губ не было ни капли тепла. — Я всегда держу свои обещания.
Она хотела что-то сказать, возможно, закричать, но я не собирался затягивать эту сцену на виду у водителя. Моя рука в кожаной перчатке легла ей на затылок — мягко, почти ласково.
— Спи, маленькая. Ты уже приехала.
Я прижал к её лицу платок, заранее пропитанный составом, который мы изъяли на прошлом рейде у одного "умельца'. Она дернулась, пытаясь оттолкнуть мою руку своими тонкими пальцами, но силы были слишком неравны. Её глаза в последний раз моргнули, фокусируясь на моих, полных темного торжества, и она обмякла, соскальзывая прямо в мои объятия.
Я подхватил её. Она пахла дождем, табаком и страхом — мой идеальный букет.
— Виктор Алексеевич, всё чисто, — доложил подбежавший полицейский, стараясь не смотреть на обмякшее тело у меня в руках. Его голос дрожал от почтения. — Водитель всё «забудет», я лично проконтролирую. Камеры на трассе отключены.
— Грузи вещи в багажник, — бросил я, перекладывая Аню на заднее сиденье своего внедорожника. — И забудь, что видел её когда-то.
Я захлопнул дверь, сел за руль, заблокировал замки и посмотрел в зеркало заднего вида на свою спящую Хостию.
— Ну вот мы и дома, — прошептал я, направляя машину в сторону леса.
* * *
Машина мягко шуршала шинами по асфальту, въезжая в самую гущу соснового бора. Здесь, за высоким забором, время словно замирало. Я заглушил двигатель, и наступила абсолютная, звенящая тишина, прерываемая лишь потрескиванием остывающего мотора.
Мой загородный дом встретил нас темным, строгим силуэтом. Я строил его не для показухи, а для себя. Двухэтажный, сложенный из темного бруса и дикого камня, он идеально вписывался в ландшафт. Панорамные окна первого этажа сейчас отражали луну, напоминая холодные глаза хищника, а на втором этаже, в нашей будущей спальне, теплился мягкий дежурный свет. Красивый, компактный, лишенный лишних деталей — настоящий сейф для самого дорогого вещдока в моей жизни.
Я вышел из машины и открыл заднюю дверь. Аня всё еще была во власти препарата. Её голова беспомощно откинулась на сиденье, светлые волосы рассыпались по темной коже кресла, как разлитое молоко. В этом беззащитном сне она казалась еще меньше, еще прозрачнее.
Я подхватил её на руки. Она была пугающе легкой, почти невесомой. Её голова уткнулась мне в плечо, и я на секунду замер, вдыхая запах её волос, перемешанный с ночной свежестью. Она была здесь. Моя.
Я прошел по мощеной дорожке к массивному крыльцу. Электронный замок на входной двери щелкнул. Внутри пахло деревом и чистотой. Никакой пыли, никаких лишних звуков. Только уют, возведенный в степень абсолютной изоляции.
Я подготовил для неё цокольный этаж.
Тяжелая, обитая кожей дверь открылась бесшумно. Мы вошли в мир, который я строил три месяца, выверяя каждый дюйм.
Это не был подвал в привычном смысле. Это был автономный бункер, пахнущий свежим деревом. Я включил мягкий, рассеянный свет, который имитировал предрассветные сумерки. Стены были обиты звукоизоляционными панелями песочного цвета, мягкими на ощупь, поглощающими любой звук.
Центральное место занимала огромная кровать с высоким изголовьем, застеленная бельем глубокого синего цвета. Справа — встроенный шкаф, который я заполнил лично.
В углу за матовой стеклянной перегородкой скрывался полноценный санузел. Там стояла глубокая ванна из литого камня, висели пушистые белые полотенца и стояли ряды флаконов — те самые ароматы, которые я тайком вдыхал, когда пробирался в её квартиру.
Я бережно опустил Аню на кровать. Она была во власти глубокого сна. Её голова утонула в подушках, и в этом искусственном свете она казалась неземным существом, которое я только что украл у небес.
Я сел рядом, на край матраса, чувствуя, как он прогибается под моим весом. Пальцы, привыкшие к стали и холоду наручников, с трепетом коснулись её скулы. В голове стоял гул, как от высоковольтных проводов. Полгода я видел её только через стекло. Полгода я засыпал и просыпался с одной мыслью — сорвать с неё эту мешковатую одежду и прижать к себе. И вот она здесь. На моей кровати.
Я потянулся к краю её толстовки. Пальцы едва заметно дрожали, когда я рывком потянул плотную ткань вверх. Руки Ани безвольно скользнули по простыне, обнажая живот. Я стянул толстовку через голову, отбросив её, как мусор. Под ней не было ничего. Только эта сводящая с ума россыпь мелких темных родинок на ребрах и ключицах. Каждая из них была целью, которую я выучил по снимкам, а теперь мог коснуться.