Страница 12 из 114
Глава 4
Было чуть больше половины девятого, и я дико устала. Я мало спала, потому что заклятие Пенна действовало до трех часов ночи. Мне пришлось промучиться несколько часов, и я злилась, залезая под душ, а потом в кровать. Даже во сне я продолжала сердиться.
На самом деле мне должно было стать легче – все-таки я осталась в живых, – но врезать ему все равно очень хотелось.
Я повертела в руках чашку с логотипом «Арсенала», оставленную предыдущим арендатором, и вдохнула аромат кофе, но сегодня, в отличие от других дней, мне легче не стало. Паспорта у меня не было, денег тоже, и перед глазами все время появлялась неизменная высокомерная улыбочка Пенна. Ох, простите, это же Пенн Эвиан, принц Артаги и король умственно отсталых.
Я сжала кулак. Да пусть хоть лунным императором будет. Злилась я не столько на него, сколько на себя.
Я вела себя осторожно, переезжала каждые несколько месяцев, никогда не оставалась долго на одном месте и следила за теми, кто меня окружает. Я разработала схему, по которой ориентировалась. Образ жизни был далек от идеала, но в последние годы он хотя бы защищал меня от встречи с ноксами. И теперь одна-единственная ночь разрушила все предосторожности, созданные с таким трудом.
И как я не поняла, что Пенн обладал магией? Разве это не должно было броситься в глаза? Он весь вечер сидел передо мной, а я осознала только, что он меня невероятно раздражал.
Один вопрос не давал мне покоя, впиваясь в мозг, как пиявка: мог ли Пенн сказать правду, несмотря на то что его слова казались совершенно нелепыми?
Я не могла в это поверить. Слухи об Артаге и существовании стаи были слишком абсурдными, и все же я без конца вспоминала наш разговор. После встречи на парковке у меня в голове постоянно звенели тревожные звоночки. Я думала, что он убьет меня, но он действительно только говорил. Если бы его послали ноксы, Пенн, пожалуй, тут же оторвал бы мне голову. Но он этого не сделал, и вопросов стало еще больше. Почему он пришел именно сейчас? Что ему нужно? И зачем ему требовалась моя помощь?
До нашей встречи оставалось еще три часа. Я спрашивала себя, не спятила ли я, собираясь идти. Сомнения не исчезли, но, к сожалению, во мне проснулось непрошеное любопытство. Даже если Пенн сказал лишь часть правды, это все изменит.
Я так долго думала, что кофе остыл. Согнув пальцы, я подержала их над чашкой, подогревая напиток. По поверхности прошла едва заметная рябь, из чашки начал подниматься пар. Когда кофе закипел и на языке появился горько-сладкий привкус, я снова растопырила пальцы и остудила его так, чтобы можно было пить. Ну, хоть что-то не изменилось.
Выпив полчашки, я услышала из раковины хорошо знакомое бульканье, которого ждала все утро. Казалось, будто по узким трубам протискивалось что-то огромное, каждые несколько секунд слышалось неприятное хлюпанье, а потом чмоканье. Выжидая, я посмотрела на раковину, оттуда забил маленький фонтан, заливая все вокруг и пол в придачу. Прекрасно, я уже знала, кому потом придется убирать этот свинарник.
Тысячу раз я говорила Шен, чтобы она проделывала этот фокус где-нибудь в другом месте, но ей было наплевать. Шен не переделать. К тому же она была моей подругой, и я не могла на нее долго злиться, поэтому она спокойно вытворяла все эти глупости, которые прочно засели у нее в мозгу.
Фонтанчик иссяк, и чмоканье с хлюпаньем раздались в последний раз. Вскоре две маленькие ручонки с крошечными коготками схватились за край умывальника, и оттуда выглянула чешуйчатая голова с круглыми золотистыми глазами. Когда Шен увидела меня, тонкие губы изогнулись в прекрасной улыбке, показывая ряд острых как бритва маленьких зубов.
— Все чисто? – поинтересовалась она, покосившись на неубранную постель и сморщив курносый нос. – Мужики с голыми задницами мне, случайно, не встретятся?
— Как будто такое когда-то было, – парировала я.
— Мало ли, – ответила она, свесив ноги с края раковины. – Не хочется приобретать столь травмирующий опыт.
— А мне не хочется, чтобы в квартире появлялся бассейн всякий раз, когда ты приходишь.
Она пожала плечами, болтая ногами. Еще не пришел тот день, когда Шен извинится, и все-таки я была рада ее видеть. После смерти родителей маленький водный дракон был единственным членом семьи, который у меня остался. Поверить не могу, что мы уже пять лет терпим друг друга.
Мы познакомились вскоре после моего побега из Нью-Йорка. Я вылетела первым рейсом из аэропорта имени Джона Кеннеди и приземлилась в Париже. Перед глазами все время вставали ужасные картины, и избавиться от них не получалось. Мертвая мама, чье тело разрубили поперек. Глухой стук. Кровь на полу и на стенах. Ее пустые глаза. Беспомощность в голосе отца, когда он приказал мне бежать. Отец пообещал отправиться вслед за мной, но вскоре стало ясно, что он не сможет сдержать слово.
Я нашла гостиницу рядом с аэропортом Шарля де Голля и, как только дверь за мной закрылась, бросилась в ванную. Я была вся в слезах, и меня вырвало, хотя я ничего не ела. Все мышцы болели, и мне казалось, что я сейчас задохнусь от воспоминаний. Из горла вырывались хриплые рыдания, перед глазами мелькали черные пятна, я ничего не видела. Я вспоминала дом, которого больше не было, потому что мои родители умерли.
Их убили.
И виновата в этом была я.
Я снова ощутила тошноту, поэтому сжала руки в кулаки и прижала их к холодному кафелю. Ради меня родители остались в Нью-Йорке, потому что мне наконец-то захотелось почувствовать, что где-то у меня есть дом. Мне хотелось окончить учебу и найти друзей, с которыми не придется расставаться через несколько месяцев, пожить нормальной жизнью. Это я была виновата в том, что нас нашли. Я не знала, как мне жить дальше с этой виной. Я даже не знала, как дышать, чтобы острые грани разбитого сердца не разрезали мое тело. Возможно, я ждала прихода ноксов, которые заберут и меня.
И тогда я впервые услышала этот звук. Громкое хлюпанье и чмоканье, как будто по узким трубам протискивалось что-то огромное. Я присела на корточки рядом с унитазом, спрашивая себя, не показался ли мне этот шум. Вдруг у меня так помутилось сознание, что начались галлюцинации? Из умывальника рядом с унитазом забил фонтан, и я в ужасе вздрогнула, когда на меня обрушились холодные капли. Затем из сточной трубы вылезло какое-то совсем не знакомое мне существо.