Пустыня смерти

Глава XIII. Последние строки

Та-Мери. Унут. Обитель Тота

«Выборы.

Из них состоит вся жизнь.

Одни меняют её мгновенно, как выбор одежды, влияющий на то, в чём выбирающий проведёт день. Иные способны постепенно изменить целые миры или будущее народов.

В тот миг перед дочерью рабыни и жреца Аниппы, души Сесен, аментет Ифе, стоял выбор, который должен был решить всю её судьбу.

Богиня или смертная?

Записывая в последний папирус эти строки, я улыбаюсь, уже зная, какое решение приняла Ифе.

Куда оно приведёт её?

Увидим».

«Почти дописал.. Осталось совсем немного», – думал Тот, прислушиваясь к шагам в коридоре, ведущем в его покои.

На этот раз сфинкс не заслонял собой проход, и богиня Маат в облике смертной Эты спокойно вошла к мужу. На её лице сверкала радостная улыбка, которая померкла, стоило ей взглянуть в его серьёзные синие глаза.

— Мир изменился, любимый, я пришла разделить с тобой радость. – Говоря это, она не видела как Тот сжал стол, кроша дерево всемогущими пальцами.

— Любовь моя, – тихо сказал он, подходя к Маат и касаясь холодными губами её лба.

Зажмурившись, не дыша.. «Это в последний раз, – понимал Трижды Великий. – Я обнимаю её в последний раз».

— Что-то случилось? – с беспокойством спросила богиня, чувствуя мрачность настроения мужа.

— Прости меня, родная.

— За что?

— За вечность, каждое мгновение которой я должен был дарить тебе, но не дарил; за разлуки, за то, что должно было быть и то, чего не было.

Маат вцепилась в одеяние Тота, заглядывая ему в глаза.

— Почему ты это говоришь?

— Потому что нам придётся попрощаться. В последний раз.

— Но почему?! Мир спасён, мы будем жить, ты можешь вернуться в Дуат или я останусь с тобой в Та-Мери!

— Не в этой нити.

Склонившись к испуганному лицу супруги, Тот поцеловал её. Этот поцелуй был нежным и горьким. «Не забуду его никогда, – понимал бог. – Даже если мироздание заставит, если сотрёт мою суть в новом мире, я буду помнить этот вкус на губах».

Ноша ведающего обо всём бога впервые была настолько тяжела. Он хотел бы сломаться под её весом – остаться с Маат и не прощаться с ней, но он не мог: его уже ждали в другом месте. Мироздание звало его.

Оторвавшись от губ богини, он прошептал:

— Я люблю тебя. И я благодарю тебя за любовь, которую ты мне дарила.

— Я поняла.. – прошептала богиня.

«Он уйдёт. Это прощание». Маат всегда знала, что Тот однажды покинет её. Не по своей воле, но по воле мироздания. Он был иным: знал то, что было неподвластно даже богам, и в нём нуждались как люди, так и бессмертные. И не только в Та-Мери, но и в иных нитях миров.

— Ты будешь существовать и дальше? – спросила она дрожащим голосом.

Тот не ответил, но Маат знала, что с ним всё будет хорошо, а этого.. ей было достаточно.

— Прощай, любимый. Быть может, когда-нибудь.. – с надеждой произнесла она.

— Быть может, – кивнул Тот, в последний раз целуя и обнимая возлюбленную жену.

Маат развернулась и вышла из его покоев. Её шаг был лёгок, но по щекам катились слёзы. Она уходила, чтобы на целую вечность сохранить тепло поцелуя мужа на губах.

Тот вернулся к столу.

— Друг мой.

— Да, Трижды Великий. – Сфинкс вошёл в покои, с грустью глядя на повелителя. – Стоило ли так.. с Маат?

Словно не услышав вопроса, Тот произнёс:

— Я благодарю тебя за вечность службы мне.

— И меня прочь погонишь? – недоверчиво спросил сфинкс.

— Нет. Я хочу подарить тебе вечность с той, которую ты любишь.

Каменные глаза слуги Трижды Великого расширились, и он замер.

— Берегите друг друга, – попросил Тот и, закрыв глаза, развеял каменную фигуру перед собой, отправляя верного друга в Дуат, туда, где на берегу реки Хапи ждала его красавица.

«А теперь надо дописать последние строки и отправляться в путь..» – думал бог.

Он развернул перед собой папирус, на котором оставалось так мало места, и вывел иероглифы:

«Легенда об Аментет и Анубисе». [Перейдите к эпилогу на странице 382]

«Легенда о царице Ифе и фараоне Кейфле». [Перейдите к эпилогу на странице 394]

Задумавшись, Тот решил добавить ещё несколько строк. «В конце концов, мироздание могло пойти совсем по иному пути, и сердце аментет Ифе было бы отдано благородному вору или грешному богу, – решил Трижды Великий. – Не могу лишить себя радости записать и такие исходы».

«Легенда о маленькой Аментет и Сете» [Перейдите к эпилогу]

«Легенда о разбойнице Ифе и Атсу» [Перейдите к эпилогу]

Легенда об Аментет и Анубисе

Дуат. Дворец Анубиса

Ифе – богиня Аментет – лежала на огромной кровати, освещённой зелёным пламенем масляных ламп, горящих по воле владельца дворца.

Анубис накрывал её своим телом, уперевшись руками с двух сторон от головы. Серьёзный взгляд зелёных глаз захватил Ифе в плен.

— Каким мне быть для тебя сегодня, моё сердце? – проникновенно спросил бог. – Нежным или властным?

— Будь собой, – прошептала она.

— Договорились, грешница Ифе-Аментет.

Девушка думала, что после этих слов бог её поцелует, но он отстранился, снимая с себя броню. Деталей одежды на Анубисе было много, казалось, он намеренно тянул, не используя свою силу. Приподнявшись на локтях, Ифе жадно следила за тем, как её взору представало всё больше обнажённого тела, и, когда на боге не осталось ничего, она коротко втянула воздух через приоткрытые губы.

«Сколько бы раз я ни видела его тело, оно не перестаёт поражать своей идеальностью.. – думала она, скользя взглядом по смуглой гладкой коже, которая выглядела такой.. – «Не могу подобрать слов..» Как и всегда, тело Ифе прострелило жаркое желание лизнуть заметные линии вен чуть ниже пупка.

Бог вернулся на кровать, снова нависая над ней, и она почувствовала, как его член коснулся её бедра через слои ткани. Жар и влажность, появившиеся между ног, стали почти невыносимыми.

— Тебя что-то смущает? – хрипло спросил Анубис, чувствуя, как возлюбленная заёрзала под ним.

— Одежда..

Бог притворно нахмурился, проводя носом по скуле Ифе к уху и вдыхая её запах.

— Мне одеться? – спросил он.

Девушка выгнулась, прижимаясь грудью к обнажённому телу Карателя.

— Меня смущает.. моя одежда.

Анубис довольно улыбнулся, касаясь пальцами одеяния Ифе.

— Ах, твоя.. Что ж, думаю, как бог, я могу проявить милость к грешнице.

На этот раз медлить он не стал. Глаза вспыхнули зелёным, и Аментет поняла, что осталась на простынях полностью обнажённой.