Пустыня смерти

Из разлома на пески Та-Дешрет шагнула фигура.

— Здравствуй, девочка.

Окинуть его взглядом, находясь так близко, было невозможно: Нун был больше, чем все огромные существа, встреченные Ифе. Трудно было понять, куда именно он смотрел, но девушке казалось, что только на неё.

— Селкет нам больше не помешает. Займи её место, раздели со мной силу, которую ты вобрала в себя. Я сделаю всё, что ты пожелаешь. Мир будет таким, как ты захочешь.

В голосе Нуна не было эмоций. Ни злорадства, ни жажды власти, ни радости от того, что его освободили из оков Селкет. Ифе вообще не была уверена, что богиня скорпионов когда-то держала Нуна под контролем. Казалось, что он сам просто ждал момента, чтобы всё завершить.

Ифе понимала, что нужно действовать немедленно. «Страшно.. Но я должна». У неё не было возможности отступить сейчас. И, конечно, ей даже в голову не приходило согласиться на предложение Нуна.

Аментет всё ещё не чувствовала себя героем, способным изменить мир, но готова была стать им хотя бы раз.

— Ты – океан, Нун. Или ты отрёкся от своей половины – Наунет?

— Ничто неважно, ничего не имеет значения. Мне нужна сила. Я должен быть сильнее мира.

Песчаный Нун не слышал слов Ифе, а может, не хотел слышать. «Хватит ли мне сил очистить его? Вернуть к тому, кем он был при создании мира? Или?..»

Тяжёлая рука Одайона опустилась на плечо Ифе.

— Надо уничтожить его, – резко сказал он.

Не говоря ни слова, девушка скинула руку разбойника с плеча. Его губы изогнулись во властной улыбке.

— Что случилось, милая? Ты так быстро забыла о моей помощи в достижении с-с-скрижали? – В голосе мужчины проскользнуло змеиное шипение.

То, что Ифе успела услышать из его разговора с Селкет об Апопе, обрело куда больше смысла. Одно она знала наверняка: «Если Одайон жаждет уничтожить Нуна, то делать этого нельзя. Я должна вернуть его к истинной сути». Разговаривать с разбойником Ифе не видела смысла, да и боялась, что он мог как-то повлиять на неё ядом, которым сочилось каждое его слово.

Молча и не давая себе возможности засомневаться, она призвала тепло в крылья.

— Отойди от меня.

Яркий свет окутал Одайона, и в его бледных глазах полыхнула ярость.

— Не смей мне приказывать.

— Я не приказываю – я прошу.

Напитав свои слова силой, Ифе мягко толкнула мужчину в грудь.

Он задрожал, борясь с нею, но могущества скрижали, которое получила аментет, хватило на то, чтобы он сделал шаг прочь.

— Ты не понимаешь, что делаешь! Ты не знаешь, что.. – Договорить Одайон не успел.

Какая бы сущность ни скрывалась в нём и что бы ни продлевало его жизнь, этого оказалось недостаточно против Нуна.

— Начну новый мир с тебя, – объявил первозданный хаос.

Песок накрыл Одайона с головой, придавливая к земле и разрывая на части. Ифе в ужасе закрыла лицо руками. «Одайон..» В тот миг она не могла испытывать к нему сострадание, да и в любой другой момент эти чувства было бы сложно вызвать в груди: в конце концов, поистине праведной она не была. Но столь жестокое убийство такого тёмного создания ужасало.

«А я всего лишь человек.. Была человеком.. Что же будет со мной?» Легко было поддаться страху и отступить, но у Ифе оставалось ещё кое-что, способное помочь, и, пока Нун становился концом Одайона, она прижала руки к сердцу, собирая силы.

Силы созидания, силы света, силы богов, оставленные в скрижали, и силы жизней. «Эта власть могла бы быть убийственной. Но я хочу созидать».

Таким было решение Ифе – милосердным.

«Надеюсь, ты не обманула меня, Наунет.. Надеюсь, твою половину и правда можно вернуть».

Отправляя потоки энергии в песчаное тело Нуна, Ифе молилась второй части хаоса, которую знала лишь мимолётно. Молилась о том, чтобы та была мудра в своих словах, сказанных в шорохе волн. Только эта молитва позволяла Ифе цепляться за остатки надежды.

Её свет разрезал тучи Та-Дешрет, и он поглощал песчаный хаос.

— Я – сам мир. Меня не..

Нун не успел договорить. В тот миг он не казался ни всесильным, ни пугающим – он был горой песка, осыпающейся к ногам Ифе. Это казалось странным. За время пути аментет пережила куда более сложные испытания, куда более опасные и страшные. И тот, кто по всем заветам должен был стать её погибелью или, по крайней мере, преодолением, покидал мир проще всего.

— Не умирай, – умоляла она. – Стань собой. Стань тем, кто подарил нам всем жизнь и мир, в котором мы можем дышать.

Последний выплеск силы показался девушке особенно иссушающим. Она упала, кашляя от попавшего в рот песка и задыхаясь от усталости.

— Нун, ты – первозданный океан..

Почти теряя сознание, Ифе увидела лицо..

..Кейфла, склонившегося над ней. [Перейдите к подглаве «Смертная в Та-Мери»]

.. Анубиса, склонившегося над ней. [Перейдите к подглаве «Богиня в Та-Мери»]

Смертная в Та-Мери

Ифе улыбнулась.

— Только не уходи.

Кейфл прижал её к себе, зарываясь пальцами в запылённые песком волосы.

А следом Та-Дешрет озарило солнце.

Ифе не могла точно сказать, потеряла она сознание или нет.

Сквозь пелену, мешающую видеть окружающий мир, она не могла разглядеть почти ничего, кроме солнца, которого не могло быть в грозовой Та-Дешрет. «Что происходит?»

— Ты спасла нас, Ифе.. Ты сделала это!

Она не понимала, о чём говорил Кейфл, но знала, что пора было вернуться в сознание полностью. Зажмурившись, Ифе ослабевшими руками потёрла глаза, разгоняя остатки тьмы.

— Во имя хека.. – вырвался из её рта шокированный шёпот.

То, что предстало взору Ифе, никак не могло быть Красной Пустыней. Яркое солнце освещало светлую живописную долину, покрытую золотистым песком и буйной зеленью.

— Ещё одна иллюзия?.. – не удержалась от вопроса аментет.

— Нет, это ваш мир, – прозвучал гудящий водными потоками голос Нуна.

Ифе вздрогнула, поспешно поднимаясь на ноги и напряжённо отступая от исполинской фигуры.

— Не бойся, дитя. Я не причиню вреда.

«Он состоит из воды. Он говорит голосом, который я уже слышала, но без надлома..» – поняла она, осматривая существо, превосходящее высотой всё, что она когда-либо видела.

Как и в случае с Наунет, в его образе прослеживались мужские черты, но тело обретало форму за счёт движения тёмно-синих пенящихся волн, берущих начало из ниоткуда, а то место, где по представлениям Ифе о мире должна была быть голова, темнела сфера, при взгляде на которую разум увлекала извечная тьма мироздания.

— Нун? – дрожащим голосом уточнила девушка.