Страница 39 из 77
– Сейчас. После его смерти Селкет поймёт, что что-то не так. Она начнёт прислушиваться.
Сет кивнул, и Исида быстро шагнула к нему, обнимая с сестринской теплотой. Голову бога пронзили жар и боль, взгляд на мгновение заволокло золотым сиянием, а в следующий миг он почувствовал непривычную лёгкость мыслей. «Вот и всё». Пробелы в памяти тревожили, но цель оставалась ясна.
Пошатываясь, Сет покинул зал, чтобы совсем скоро вернуться в него с даром для Царя Богов.
Всё шло так, как и должно было: залу наполняли радостные голоса, музыка. Все собравшиеся радостно приветствовали вошедшего через исполинские двери Сета.
— Брат мой! Прими этот скромный дар! – Он хлопнул в ладоши, и в центре пиршества появился роскошный золотой саркофаг.
Радостные крики прекратились. Боги с непониманием и тревогой смотрели то на Сета, то на Осириса.
— Что это, брат? – спросил Царь Богов.
— Напоминание о бессмертии. Не можешь ты быть лишён роскоши, доступной смертным фараонам!
Из-под золотой маски Осириса послышался тихий смешок.
— Твоя правда, брат. Чудесный дар. Примерить позволишь?
Сет колебался всего миг. Уж слишком просто всё получалось: он думал, что Осириса придётся уговаривать лечь в саркофаг, а он всё предложил сам.
— Конечно.. – Коснувшись саркофага, он заставил его открыться.
— Коль не дано мне окончить жизнь в саркофаге, как смертному, то примерить его будет хорошей иронией.
Видя, что необычный дар вызвал благосклонность Царя, боги радостно и подбадривающе возликовали. Сет поймал взгляд Анубиса: тот тоже улыбался. «Прости, Инпу».
— Спасибо, брат, – тихий голос Царя заставил Сета вздрогнуть.
Он был странным. Как будто.. прощающим.
Когда Осирис лёг в саркофаг, смех богов продолжался. Когда Царь оказался замурован, празднество тоже прервалось не сразу. Но постепенно боги начинали понимать, что что-то не так.
В прошлом – настоящем прошлом – Сет быстро сбежал вместе с телом Осириса, чтобы предать его Хапи и сделать поиск сложнее, но в этом видении он не мог пошевелиться.
Крики наполнили зал. Теперь в них не было радости – только страх и ярость, ненависть, направленная на Сета. «Почему я не могу пошевелиться?..»
Сердце бога болело всё сильнее, он давно похоронил эту боль и даже научился радоваться существованию, но теперь всё возвращалось. Не было больше места радости – остались только скорбь и вина.
Разъярённые боги напали на него. Он не хотел сражаться, не хотел причинять им боль, но тело больше ему не принадлежало. И грешный бог вступил в схватку с прошлым.
* * *
Амт всегда нравилась вода.
Она успокаивала разум и делала часть её божественной сущности сильнее. Но в этот раз, обнаружив себя лежащей в неглубокой прохладной воде, первым, что испытала богиня, был страх. «Где все? Почему я здесь одна?»
Она быстро поднялась на ноги, оглядывая пустое помещение.
Почти пустое.
— Дитя моё.
Амт вздрогнула, оборачиваясь на знакомый голос.
— Царица!
Явившаяся из ниоткуда Исида с грустью покачала головой.
— Нет. Только её воспоминания.
— Это первое испытание, да?
— Не твоё, – ответила Царица богов.
— Но я здесь одна, – неуверенно огляделась Амт.
— В тебе нет сожалений, ты не совершала деяний, способных лишить тебя радости и впиться в сердце болью. А вот всем остальным на Пути Памяти немного радости не помешает..
«Радости. Радости! Это испытание, в котором нужна статуэтка Бастет!» В момент этого понимания зал изменился: Исида исчезла, и Амт увидела своих спутников.
Анубис лежал в воде с закрытыми глазами, как будто уже был мёртв. Атсу хватался за голову, крича и прося прощения у кого-то невидимого. Кейфл плакал, размахивая рукой так, будто в ней был зажат кинжал. Сета Амт пока не видела: должно быть, он был за её спиной. Но внимание богини было приковано к Ифе.
«У неё нет статуэтки..» Аментет стояла в воде на коленях, и её лицо кривилось от боли. Она прижимала скрюченные судорогой руки к сердцу. «Ну же, Ифе, попробуй дотянуться до радости.. Наверняка ты можешь это сделать и без статуэтки!»
Мысленно взывая к Ифе, Амт пропустила первый удар. Она отлетела к колонне, ударяясь о неё и со стоном падая в воду.
— Что?.. – С трудом подняв голову, она увидела Сета.
Грешный бог яростно сражался. Его глаза были закрыты, и гнев, очевидно, направлялся не на спутников, а на кого-то незримого. Вот только удары были вполне реальными. Зал дрожал от силы Сета, готовый вот-вот обрушиться.
Удары бога были угрозой даже для Амт, Анубиса и Атсу. А для Ифе и Кейфла, попади он по ним, стали бы мгновенной смертью.
Сет как раз двигался в сторону аментет.
— Сет! Очнись!
Он не слышал криков, и Амт оставалось только встать на защиту Ифе.
— Ифе! Ифе, пожалуйста, вспомни про радость! Я знаю, что у тебя нет статуэтки, но попытайся, просто попытайся.. – Богиня упала на колени, обнимая аментет, и следующий удар Сета пришёлся ей по спине, сорвав с губ болезненный стон. – Милая моя, попробуй..
Слова Исиды сами вырвались из глубин памяти, и Амт почувствовала, как Ифе вздрогнула.
— Чего желаешь, маа-херу Мересанх? – Хриплый шёпот аментет был полон боли.
Амт схватила её за плечи, осторожно встряхивая и принимая на себя всё новые удары Сета.
— Ифе, я не Мересанх. Не Исида. Но она тоже хотела бы, чтобы ты вспомнила о радости. Я знаю, что тебе больно. Память играет с тобой – это и есть испытание. Не позволяй ей убить в тебе то, к чему ты стремишься!
— Вспомнить о радости? Что такое радость? – невнятно бормотала Ифе.
Сет схватил Амт за горло, отрывая от покрытого водой пола. Богиня захрипела, царапаясь когтями и призывая свои силы, но грешный бог был сильнее. И он, в отличие от Амт, не сдерживался со своими незримыми противниками.
— Очнись, Сетх! – закричала богиня.
Руки на её горле сжались сильнее. Сет отшвырнул Амт в сторону и двинулся на неё, нанося удар за ударом.
Могли ли боги убивать друг друга? Могли. Уж Сет точно мог, однажды уже покончив с самим Осирисом. Амт отчётливо видела в его чертах свою приближающуюся смерть.
Она с трудом увернулась от нового удара, но Сет был быстрее. Он поставил ногу ей на грудь, надавливая всё сильнее. Амт почувствовала во рту привкус расплавленного золота. Кровь богини вот-вот должна была пролиться.
— Иф.. Ифе..
«Это я. Мересанх зовёт меня. – Аментет с трудом оторвала руки от разрывающегося сердца. – Нет, это не Мересанх. Амт!»